Начался учебный год и я впервые открыл учебник по литературе. Так-то я ненавижу читать. Но все люди с цветными волосами, которых я видел раньше, любили читать, так что и Нина, наверное, не исключение. Может быть, она не захочет встречаться со мной только потому, что я гораздо глупее? Слава и Лев примерно равны по интеллектуальному развитию — они оба умные. А родители Нины и Жоры — наоборот, оба тупые. А чтобы тупой и умный сошлись — так не бывает. Это, наверное, как в пословицах… Где кто-то кому-то не товарищ. Я их забыл, но они, в общем, об этом.
Так что я открыл учебник по литературе и решил, что выберу самое интересное. А интересно мне тогда было либо про перестрелки, либо про любовь, о чём в учебниках начальной школы не писали. Тогда я открыл Микин, за восьмой класс. Про перестрелки там не было ничего (по крайней мере, исходя из названия), а про любовь — «Ромео и Джульетта». Даже я об этой книжке сто раз слышал, так что решил, что сносная должна быть вещь.
Я был очень удивлён, когда понял, что Шекспир написал обо мне. Ну, не во всём, конечно, много чего не сошлось, и никто из нас пока не умер, но там было столько слов обо мне, что я начал подозревать, будто в прошлой жизни Шекспиром был именно я.
Например, вот:
Когда я пил чай у Нины дома, то постоянно просил долить мне ещё, хотя меня уже тошнило от чая. Просто я не хотел никуда уходить.
Или вот:
С тех пор, как я начал общаться с Ниной, я перестал вспоминать Одри Хепберн. Она, конечно, нереально красивая, она даже красивее Нины, но она не настоящая, понимаете?
В общем, какую бы фразу я ни прочёл у Шекспира, я всегда находил тысячи собственных мыслей на неё и сотню похожих ситуаций. Так странно! Шекспир — это же доисторический чувак. Как он мог знать что-то подобное про меня?
Я дочитал пьесу за один вечер, и так впечатлился, что решил написать для Нины собственное стихотворение. Получалось ужасно. Пока я писал, рифмы «кровь-любовь» и «сердце-дверце» казались мне очень удачными, но перечитав, я понимал, что всё не то. Сминал листок, начинал заново — и опять получалось отстойно.
После двадцати тщетных попыток я понял, что лучше не изобретать велосипед, а переписать у Шекспира лучший отрывок, сложить всё, как письмо, и подсунуть ей под дверь — ну, прямо как в древности.
В общем, я взял новый листок и аккуратно, как на уроках чистописания в первом классе, вывел этот отрывок:
Только «её» я заменил на «твоё», а «она» — на «ты».
Запечатал письмо в самодельный конверт, на конверте нарисовал сердечко. Перед сном спрятал его под подушкой, а ночью каждый час просыпался и нащупывал его рукой — на месте или нет?
Утром, даже не позавтракав, пошёл к ней. Хотел оставить письмо в двери или положить на коврик, но подумал, что его так заберет кто-нибудь другой. Пока размышлял над тем, что можно сделать, чтобы письмо попало именно к Нине, дверь вдруг открылась и сама Нина оказалась на пороге.
Она стояла лохматая, в пижаме и тапочках, с пакетом мусора в руках, но всё равно красивая. Весело сказала:
— О, привет! Раз ты здесь, можешь, пожалуйста, в мусоропровод кинуть? — и протянула мне мешок.
— Ага, — сказал я, взяв мешок.
Выкинул его, вернулся к двери. Она сказала:
— Заходи, дома никого нет. Предки и Жора эту неделю живут на даче, так что я только с Костей.
— С кем? — я надеялся, что не расслышал. Или ошибочно услышал что-то другое.
— С Костей, — повторила Нина.
Я убедился, что со слухом у меня всё в порядке, хотя в ту минуту предпочёл бы скорее оглохнуть, чтобы не слышать подобных новостей.
Дальше ещё хуже. Она сказала:
— Просто он ночевать оставался.
— Ночевать? — повторил я потухшим голосом, хотя и без уточнений было понятно, что да — ночевать.
— Ты проходи, чего стоишь, — поторопила меня Нина.
Я покорно шагнул за порог, медленно разулся. Нина была веселой. Я старался не думать о том, что бывает, когда парень ночует у девушки.
— Ты чего зайти решил? Просто так или дело? — спросила она.
Конверт был у меня в руках. Я посмотрел на него, понимая, что теперь уже не пригодится. Начал, сминая, пихать его в карман:
— Да нет, ничего, неважно.
— Эй! — она начала меня останавливать. — Что там? Ты мне хотел показать? Подожди!
Она всё-таки выхватила его у меня. Я представил, как будет глупо прыгать по квартире перед Костей, пытаясь отобрать конверт у Нины, и не стал ничего делать. На меня такая усталость навалилась неожиданно — когда ничего уже не волнует.
