С рекламного щита демонстрировала нижнее белье девица с таким спелым телом, что грех его прикрывать.
Облачко сложилось в ватный кулак и показало фигу.
В голых перепутанных ветвях свиристела невидимая птица, и казалось – свиристит дерево.
…с плохой репутацией, но с хорошей фигурой.
Со временем все его внутренности сделались добычей лечащих врачей, от стоматолога до проктолога.
– Да у меня каждая эрекция на счету!
Кошка размером с шапку, а важности в ней – на медвежью шубу.
Весь пол в рыбьей чешуе, точно русалки танцевали.
По летней поре табунами принялись ходить стройные женские ноги – Пушкин бы обзавидовался.
Она занырнула перед зеркалом в маленькое платье и вынырнула из выреза, тряхнув волосами, точно отфыркиваясь.
На полосатое, как американский флаг, небо выполз узенький турецкий месяц.
По пляжу ходил дядька, до того заросший шерстью, что, вероятно, пользовался шампунем, принимая душ.
Коренастые турчанки.
Под полотняным навесом старик католического вида углубился не то в меню, не то в молитвенник.
И выпил свой коктейль быстрей, чем его готовили.
Он занял лучшее место у воды, откуда в одну сторону видно море, а в другую – загорающих девушек.
Если солнце напекло тебе правую щеку – подставь левую.
Мореотступники у бассейна.
Солнце поднялось высоко, и у стойки бара столпились девичьи попы в разноцветных бикини.
Освободившись от пассажиров, моторка повернула от берега обратно в море, весело задрав нос.
Пожилая израильская пара в ожидании ланча бродила вдоль воды с видом изгнанников.
Какой-то с внешностью православного батюшки, только без креста и весь в наколках.
Любуясь, как волны толкутся у причала.
Розовощекому старичку-англичанину за кружкой пива пришла охота поговорить, и официант покорно слушал его, слегка нагнувшись, время от времени роняя «йес, сэр».
Давай попросим тут климатического убежища?
Тот предзакатный час, когда последние купальщики сбиваются на освещенной стороне бассейна.
Ему улыбнулась остроносая девушка с маленьким розовым шрамиком на скуле, и он сразу придумал ей историю.
Вдали от берега плыла лодка, увязая веслами в густом закатном море.
Компания молодых людей откуда-то из Сибири, объединенных общим бизнесом: то ли торгуют компьютерами, то ли крышуют частный извоз.
Буркнул себе под нос «кесарю – кесарево» и заказал салат «Цезарь».
Огород писателя: всего две грядки, каждая с письменный стол.
В саду, где по сиреням ходит дождь…
Тучи раздвинулись, сад осветился и весь наполнился птичьим свистом, скрипом и теньканьем, точно оркестровая яма, где всякий инструмент пробует свой голос.
Отгоняли чужих собак ноготопом и рукомахом.
Судя по обилию рекламы катеров и надувных лодок, у нас ожидается потоп.
За ночь куст расцвел, точно напялил на себя летнее платье в цветочек.
Стояла полосатая погода, то золотая, то серенькая.
Взглянул на цветущий куст в тот самый миг, когда от одной из роз отпал лепесток – точно это я его обрушил взглядом.
…Через много лет он увидел ее еще однажды – отправляясь с маленького греческого курорта на острова. Она сидела спиной к нему на корме соседней яхты и разговаривала с благообразным джентльменом в седой бородке. Он тут же узнал ее по движению руки, поправившей красную ленту в волосах. До нее можно было дотянуться пальцами. Но он не окликнул, а она не обернулась. Потом их катерок первым отошел, и она затерялась позади пенного следа.
Из куста в свой маленький мегафон орала птичка.
Все столы в ресторане шатались, напоминая о бренности бытия.
Какая-то тетка лежала у реки на солнышке, отмахиваясь от мух хлястиком халата, как корова хвостом.
Один из тех стариков, что спаслись в Великий Потоп на своих кислородных подушках.
Есть время разбрасывать камни, а есть – вздремнуть после обеда…
Прожил две трети жизни и подорвался на фемине.
В метро появилось множество молодых людей с отсутствующим взглядом и черными проводками в ухе, по которым затекает музыка. Они никогда не слышат тишины.
Так жить – это как спать при верхнем свете.
По дорожке, покачивая бедрами, прошли две юные кобылки в золоченой сбруе.
…И тогда он перестал видеть вокруг себя красоту и превратился в обыкновенного человека. Зыбкие отражения огней в ночной реке сделались просто разноцветными полосками света.
– Он говорит на пяти не то шести языках. Ну прямо как прислуга в отеле.
Где-то за лесом каждый вечер мучают луну, и она выбирается оттуда помятая и растерзанная.
Гуляли по парку, разглядывая статуи вымерших греческих богов.
В кусте возле аллеи валялась синяя тряпка, но когда подошли, оказалось, спит старик в джинсе.
– Да у него тараканьи бега в голове.
Взбаламутив небо, низко над полем пролетел вертолет.
В саду стояли гипсовые вазы с кладбищенскими цветами.
Однажды в детстве я тоже сделался ловцом не рыб, а человеков. Когда забрасывал на пруду удочку и зацепил крючком за черные сатиновые трусы стоявшего у воды дядьки.
На горизонте валялись объедки вчерашних облаков.
