По небу летали быстролетные ангелы.
Умея считать всего до трех, кошка вечно путалась в четырех лапах.
По улице решительным шагом двигалось черное пальто. Над поднятым воротником выступал розовый купол лысины, а вперед торчала трубка. Человека внутри я не приметил.
По мокрому асфальту, перебирая отражениями лап, бежала белая собака.
На лице у девушки-подростка шарики пирсинга вперемешку с прыщами.
Согнувшись от натуги в коленях, надувался саксофонист, и контрабасист делал своему инструменту «козу» толстыми пальцами.
…и принялись плескать руками.
Обратили внимание, какие все автоинспекторы дородные? Прежде такой породы бывали одни попы, только у этих вместо креста на груди – свисток.
У Ионы кит утонул…
В XIX веке танцевальные атласные туфельки были одноразовыми. Вроде похоронных тапочек. Только вообрази, как этот симбиоз мимолетности и вечности стайкой летал под музыку в озаренных свечами залах!
Когда у Атланта затекли руки…
Глядя на кошку, я вспомнил двор нашего детства и соседа, который по воскресеньям выкатывал свою бежевую «Победу» из гаража и часами мыл ее и сушил на солнце коврики. Так и она день-деньской ухаживает за своею шубой.
– Какие в Китае могут быть фотороботы, если они все на одно лицо?
В свои сорок лет, будучи вполне натуральным мужчиной, он вел образ жизни педераста: проводил ночи в клубах, без конца отправлялся в какие-то странные путешествия, изредка навещал жену, а чаще ночевал на холостяцкой квартире, куда заваливался под утро.
Переводчик, к счастью, был неумелый, и многословные речи ораторов передавал парой скупых фраз.
Ясное дело, что в секонд-хенде вещи лучше: их уже выбрали.
Иные заики вполне гладко читают стихи и поют. Так и этот: ходил, прихрамывая, порою даже с палкой, но очень ловко танцевал.
Хозяйка дома вынесла с кухни корзиночку лоснящихся от масла крашеных яиц с таким ликующим видом, будто сама их снесла.
По радио опять сказали: «Местами, временами…» Но почему я всегда оказываюсь в том месте и в то время?
За окном стояла немаркая серенькая погода.
Создатель извел не один ластик, стирая в твоей голове бессмысленные черновики.
По внутренней поверхности очечного стекла, где боковому зрению отражалось небо, пролетела черная птица.
Она была почти ребенок, и только тушь на глазах делала взгляд чрезмерно глубоким – женским.
Посреди необъятного оркестра метался за своим пультом маленький черный дирижер.
Трактат Исаака Ньютона «О циркуляции кошек».
Маленький терьер испуганно выглядывал из зарослей собственной шерсти.
На диване важничал кот.
На вертикальной кладбищенской плите был выбит в полный рост улыбчивый пожилой армянин с таким приветливым выражением лица, словно стоит в дверях своего заведения и приглашает зайти. Куда?
Сапожник Агасфер.
Ничто так не примиряет с жизнью, как доносящийся в отворенное окно скрип детских качелей во дворе.
Грохочущей тенью трактора на газоне задавило птичку.
Люблю разряды атмосферного электричества в начале мая…
В кафе зашла сияющая юная пара с мотоциклетными шлемами в руках.
Вода из бассейна переливалась в нижний, и если подплыть к тому месту, откуда она через каменный порожек свешивается плоской стеклянной волной, чувствуешь себя вроде того монаха, заглянувшего за край земли, – с той разницей, что видишь внизу не слоновые ноги и черепаху, а другой точно такой же мир с лежаками, шезлонгами и купальщицами в ярких купальниках.
Пришел большой белый катер и напустил полное море водолазов.
Посреди холла был устроен маленький мраморный пруд, и девушки на том берегу отражались в нем вверх ногами
Выбрал официанта с самым ленивым лицом и попросил принести кофе.
Соскучившись отдыхать, развлечения ради они принялись сочинять детектив в духе Агаты Кристи, назначая тех или иных обитателей гостинцы в персонажи: убийца, жертва, ложный убийца, наблюдательный свидетель… Роль последнего, следуя литературной традиции, отвели высокой старухе-немке, полдня проводившей в ластах и маске в море, заплывая черт-те куда, бегавшей по записи к массажистке, а вечера сидевшей в баре с бокалом белого вина, слушая музыку, – с ней они раскланивались. А убитым сначала сделали одного из двух близнецов-англичан, приехавших со своими женами, толстой и тонкой, – тут можно было обыграть подмену, – но после остановились все ж на том итальянце-коротыше, что курил маленькие черные сигары: окурок годился для распутывания интриги.
Была даже мысль ввести в сюжет человека-невидимку: дело в том, что, уволив недоучку-тапера, хозяева гостиницы закупили в этом году механическую приставку к роялю, и теперь клавиши на нем сами опускались, извлекая музыку. Было и правда похоже, будто играет невидимка. Но решили, что это нарушит чистоту жанра.
Глубоко на дне, пуская пузыри, копошились маленькие черные водолазы, и от этой живности ей сделалось противно в море.
Гомоня, как целая толпа, по галерее прошли три итальянца.
Вечером гостей попотчевали танцем дикарей из Нубийской пустыни. Особенно был хорош один, широкозадый в юбке, семенивший под рокот барабана, ставя босые ноги так, точно ходит в ластах.
