По саду бродили мелкие хищники и мяукали при встрече.
Думаю, у кошек завет с Господом, и в этом смысле они евреи.
Я давно подозревал, что принадлежу к неполнозубым. Нынче, отдавшись в руки стоматологу, убедился. Судите сами: «отряд вымирающих животных» (не поспоришь); у большинства «отсутствуют передние резцы» (мосты-то сняли); бывают виды совсем без зубов (ну, это следующая стадия). К тому же – признак косвенный, но важный – именно к этому отряду принадлежат ленивцы…
Коттеджный поселок «Тихие Сапы» управления интендантской службы сухопутных войск.
– Открытку прислал. Пишет, нашел на пляже цепочку. Не то целочку… Там неразборчиво.
Только в вышине, обгоняя само себя, бежало облачко.
Ласточки бесстрашно кувыркались в воздухе без страховочной сетки. Над дырявой листвой.
Вдоль дорожки стояла высоченная крапива, вроде маленькой кипарисовой аллеи.
Из кухонного окна доносился звук, будто пираты пересчитывают сундук с золотом. На даче перемывали вилки-ложки после обеда.
О, ледериновый запах книг в моем шкафу!
На футболке у нее посредством ребуса на латинице было написано что-то вроде «Я люблю Новый год».
Галдя и глазея, на площадь вывалились китайцы до того одинаковые, точно это один китаец идет толпой. И сам с собой разговаривает.
Богу богово, а клерку клерково…
Под выбеленным до половины тополем на дворовой скамейке сидели два старичка с чекушкой и колесиком колбасы, да так уютно, что я залюбовался. Белые и морщинистые, они были свободны от всякой работы и воплощали счастливую старость, хотя оба навряд старей меня. Тот, что постарше, в круглой бородке, встретился со мной взглядом и приветливо протянул в мою сторону наполненный до половины пластиковый стаканчик. Я тоже улыбнулся ему, покачал головой и прошел мимо. Но все равно: я уже был принят в компанию.
Вот умрешь, и от тебя останется, как от кошки, только теплое место на диване.
Так одиноко, будто Ницше прав.
Интересно, а к пластмассовым кладбищенским цветам прилетают пластмассовые пчелы?
С татуировкой на прыщавом плечике.
И еще какая-то Вагинелла, порнозвезда.
У стеллажей в библиотеке пылилась пара тех, еще настоящих, старорежимных глубоких кресел, из каких пожилых гостей приходится, когда пора уходить, выковыривать, как улитку из домика. Только в этих никто не сидел, а валялись подшивки старых газет.
Тень от лампы падала под нос, и казалось, что у девушки заячья губа. Но потом она встала, и видно сделалось, что губа у нее гладкая.
На 80-летие ему преподнесли памперсы с монограммой.
– В белые телефоны хуже слышно, всякий знает.
Ну и что, что стареешь? А ты хочешь быть несносимым, как китайские кеды «Два мяча», в которых я сорок лет хожу на даче?
В углу комнаты стоял телевизор с экраном величиной со стол.
– А потом у него с жопы на глаза перекинулось. Так и ослеп…
Сидели так близко, что в сцене бала долетал от юбок танцующих нафталиновый ветер костюмерной.
В арку въехал автомобиль с подбитым глазом.
На кладбище ведь как: старики ходят к старикам.
Прозаик N уехал жить в деревню и до того укоренился, что пустил ростки по всему участку. А из шеи пошли веточки с листиками.
Что-то к нам повадился соседский кот-ваххабит…
Оранжевые ягодки каприфоли как пуговки на платье. Только платье все в лохмотьях.
В церкви так спешил, что убежал недомолившись.
– Жуткая история. Шурин мой сидел с приятелем у того на кухне в Зюзине, и тот на глазах у шурина превратился в собаку! Его в психприемник отправили.
– Того, который превратился?
– Нет, шурина. Того жена в приют для бездомных собак свезла.
Мариэтта Кальмаровна.
Мункожап Диплодокович, депутат парламента.
Оказывается, Кун Цао не китаец, а Коммерческое училище нанотехнологий Центрального административного округа.
Эмфизема Роальдовна.
– Служил он не то в Вэ-вэ-эс, не то на Би-би-си. Такой, с военной выправкой.
Разница, как между курьером и наркокурьером.
Во сне мне являются не напечатанные мною поэты и шелестят пачками отвергнутых стихов.
Из стенных часов вылетела моль, похожая на полсекунды.
У окна в этом кафе столы с такими глубокими креслами, что посетитель в них уходит в воду по грудь. Помыслить нельзя, чтобы, сидя в таком, съесть бифштекс или похлебать супу. Разве пригубить кофе из чашечки или отломить ложечкой уголок бисквита. Потому сидят в них главным образом субтильные девушки либо дамы в седых кудряшках.
– Они не то в круизе познакомились, не то в кукурузе. Плохо слышно было…
Жена уехала, а я тут как Пенелоп какой: пишу и вымарываю, пишу и вымарываю…
– Дожжища шли, вот как теперь. Вода поднялась, и Ной с его Ноихой прямо в избе поплыли. Со всем скотом и с собакой с кошкой…
Страдал от несварения жизни.
Тетка у входа в магазин жестикулировала и что-то выговаривала в мобильник, крепко упершись в асфальт перехваченной ремешком босоножки сизой ступней с бордовыми лаковыми ногтями.
Душа саксофониста, крича, переселялась в саксофон.
По-моему, жить в Венеции – это как поселиться на оперной сцене. Сядешь ужинать, а мимо прут толпой статисты в римских доспехах, разевая рты.
– Он даже расстроился от огорчения.
