Уйдешь из церкви, а свечка твоя там горит. Так и с жизнью…
В комнате светлело дважды в день – в полдень, когда солнце заливало розоватую стену соседнего дома, и часа в четыре, когда оно, перевалив крышу, уже само заглядывало внутрь и ложилось желтой лужей на паркет.
– Да у меня только носки из обновок. Остальное донашиваю.
Так вот, про «зеленый луч».
Его иногда посылает солнце в миг, когда скрывается за морским горизонтом. И он приносит счастье увидевшему. У Жюль Верна есть целый роман про охотников за этой диковиной.
Я видел его однажды.
Мы с фотографом летели куда-то в Сибирь и как раз болтали о физической природе этого явления. А потом он задремал, я же, сидя возле иллюминатора, подумал, что атмосферный купол по ту сторону стекла не хуже моря, и принялся смотреть: солнце заходило.
И я увидел его.
Когда багровая макушка солнца канула в иссиня-черную пучину нижнего неба, оттуда на долю секунды вырвалась ослепительная изумрудная искра, озарившая весь горизонт.
Она тут же погасла. Я поглядел на сидящих сбоку, обернулся назад. Все спали в креслах, и, кроме меня, никто не видел.
Теперь, через много лет, я понимаю, что видел зеленый луч десятки раз. И до того случая, и после.
Еще в раннем детстве мы с братом, живя на подмосковной даче, обнаружили, что, если в темное время забраться на перила в дальнем углу террасы, прислонясь к поддерживающему крышу столбу, и посмотреть в нужную сторону, можно увидеть пробивающийся через листву и ветви изумрудный огонек. Мы часто так делали. После уже не надо было и влезать на перила: мы выросли.
Это был наш секрет.
Тут все просто. По ту сторону улицы в сосняке стояла такая же старая дача, но побогаче нашей. Стеклянные веранды тогда часто украшали разноцветными вставками вроде полоски витража под самой крышей. И несколько из этих стеклышек, а может всего одно, уцелело. И когда там над столом зажигали лампу, окрашенный им лучик добирался через заросли до наших глаз.
Брата давно нет. Терраску нашу дети перестроили. Скорее всего, и ту, со стеклышком, тоже.
И все же луч наш исправно вспыхивает, потому что я его помню. В кромешной тьме, через листву разросшихся до небес деревьев. Надо только выбрать единственную верную точку и смотреть в нужном направлении.
Еле втиснул книжку на полку. Небось, передавил там все метафоры.
Смотришь на толпу в метро и диву даешься: как их всех потом вмещает кладбище?
За множеством лампочек на строительных лесах самого дома в сумерках не было видно, и потому казалось, что там починяют небо.
Интересно, а может ли Господь Бог без очков разглядеть микроба?
В комнату внесли вербу, и запахло мытыми дачными полами.
Жизнь, она вроде детских одежек – чуть поносишь, и уже мала.
А на третий день доедали оставшийся от куличей сладкий пасхальный мусор…
Съезди на кладбище, проведи денек с покойниками.
О, эти добротные сталинские дома, увешанные гранитными и бронзовыми барельефами маршалов то авиации, то бронетанковых войск, с редкими вкраплениями удачливого писателя-лауреата!
Ива у пруда свистала изнутри невидимой птицей.
Там в городском саду играет оркестр, вот только у облаков плохая акустика.
Вид на озеро Байкал с вьючными туристами на переднем плане.
Удивительное дело: самолетный след вошел в облако, а наружу не вышел. Летает он там, что ли?
Придешь к вратам Рая, а там на гвоздике висит: «Закрыто».
Вот, древние люди изрисовали свои пещеры граффитями, так теперь их в музеях кажут. А вам «стена Цоя» не по вкусу!
Кошка сидела с постным видом и просила скоромного.
– Да он женщин на блесну ловит, как окуней!
Шагреневое небо почти затянуло облаками.
Пасха нынче поздняя, весна ранняя, так что первый щавелевый суп едим с пасхальными яичками. Не думаю, что это грех.
Такой аккуратный, что и на галошах шнурки завязывает.
Это ты кричал «кыш! кыш!» слетевшему потоптаться на подоконнике Духу Святому?
Когда солнечный зайчик от лежащих на столе наручных часов поднимается до книжной полки, пора обедать.
Сделался до того никому не нужен, что даже спам перестали присылать.
– Когда чипсы жуешь, во рту так шумно!
Дама была одета в очень простое и очень дорогое платье, похожее на больничный халат.
Характером он походил на официанта. Тот тоже доброжелателен и даже ласков с тобой, но отошел к соседнему столику – и улыбается с другими, а про тебя забыл.
Пойми, в рулетку ты не с людьми играешь, а с самим Господом. И надеешься выиграть?
Омерзительно богатая женщина.
Жалкая городская рощица, где под каждым кустом если не гондон, то бабьи трусы, если не шприцы, то пустые бутылки…
До горизонта лежали рядами длинные облака, как окопы в Первую мировую.
По дорожке промчался гоночный велосипедист.
Парк опустел, и негромкий разговор двух женщин на скамейке не нарушал тишины. Она висела, как развернутый до небес черный задник, выгородив маленькую сцену.
А потом к ним прибежали дети с россыпью смеха, как со связкой воздушных шаров, – и будто включили софиты и запрыгали пятнами прожектора.
В чистом небе сияли звезды, и только луне накинули серебристую каракулевую горжетку.
Кому Господь Бог, а кому двигатель внутреннего сгорания.
