Когда будете заказывать мне памятник, не забудьте, пожалуйста, сразу и голубя на голове. Бронза потом поголубеет, будет как живой.
В поезде пространство похоже на время: оно все проходит и проходит…
Настоящий замок. В нишах стоят, как самовары, железные рыцари.
Она уже больше полугода как уехала, а он продолжает находить ее вещи в квартире. Так на детской площадке качели еще качаются, а ребенок давно убежал.
«Скорая помощь» закричала в толпе женским голосом.
Ноябрь с декабрем нынче такие мокрые, что приходилось их всякий день раскладывать на батарее, чтобы маленько просушить.
А маятник все ходит и ходит в своем аквариуме. Как плотва…
Да дети только на то и годятся, чтоб их любить!
Пробегая мимо зеркала, она на миг задержала ход, вскинула попку, любуясь, как взлетели клинья разноцветной юбочки, и помчалась дальше. И откуда в четырехлетней столько женщины?
А потом на сцену вышел жонглер с дрессированными мячиками.
Если верить тому, что проскрипел в электричке репродуктор-заика, следующая остановка – «Пи-пи-пи цу-цу-цу». Нам сходить.
Небо синее, снег белый. Не пейзаж, а гжель.
Постукивая по асфальту палочкой, перед зданием областной библиотеки прогуливался Гомер.
В местном драмтеатре Гамлета играет эдакий молодой карьерист и интриган, известный мерзавец. А Клавдия – добродушный старый актер, всеобщий любимец. Вот и говорите о правде искусства.
Куда улетают голуби, я знаю – видел их на площади Сан Марко. А вот куда деваются на зиму соловьи?
Яндекс выпустил молельное приложение, для особо богомольных.
Кухню отделяла от ресторанного зала стеклянная стена, и видно было, как повара в белых пилотках сгрудились над каким-то сложным блюдом, как над хирургическим столом.
Плешивый такой замухрышка, а под ручку с роскошной шубкой. Точно Акакий Акакиевич на прогулке.
Дворник убирал на улице снег, возя лопатой, как ложкой по тарелке.
За стеклом магазина стояла длинная вешалка со смокингами – похоже было, шеренга официантов встречает почетного гостя.
В вагон метро набились слипшиеся от сладких подарков дети с новогодней елки. Точь-в-точь как склеивались, бывало, в жестяной коробке разноцветные стеклышки ландрина.
Рыхлая, румянолицая, полнотелая дамочка походила на снежную бабу, только в круглой жатой шапочке вместо ведерка на голове.
Я еще к этому-то году толком не привык, а уже следующий!
В первые дни января вся страна доедает прошлый год. У него вкус оливье.
На кухне, шамкая и причмокивая, бормотала сама с собой посудомоечная машина.
Не зима еще, а так: черно-белый набросок.
Выпустивший летучий газ воздушный шарик маялся по комнате, как неприкаянная душа.
Получил рождественскую открытку за подписью Гаспара, Балтазара и Мельхиора.
А с Новым годом меня поздравил мэр.
В полусне почудилось, что кто-то тихо переговаривается по-китайски. А это в батареях вода булькает.
Любовь, может, и не слепа, но близорука. То-то норовим потрогать руками…
Вздумала раздеть диванные подушки, чтоб постирать наволочки, и напустила пуха и перьев, точно в гостиной ощипали курицу.
А будь у нас настоящая, снежная зима – пиццу бы что, развозили лыжники?
Умер от скуки – от недостатка вредных привычек.
Яблоки во фруктовой лавке выбирают точно так же, как и девушек: за красоту. И тоже случается ошибиться.
Люди к старости убывают в росте. Навроде карандашей.
– Дядюшка мой был щипач.
– Карманник, что ли?
– Да нет, на балалайке в народном оркестре.
Труба поет, саксофон блеет, контрабас урчит животом, рояль хлопает крыльями и курлычет, ударник сыплет тарелки с косогора – джаз как с цепи сорвался!
А пианист у них ну прямо больной на музыку.
Вошла… вошел… ну, такой человек женского рода.
Муза должна быть веселой, телесной и вести нездоровый образ жизни.
Высокий, узенький, на мельхиоровой ноге барный стульчик походил на стоячую пепельницу. Высокая и узенькая девица уместила в нее свою маленькую попку, как сигаретку затушила, и стала читать меню.
Из репродуктора голосом накурившегося подростка закричала песня.
На торцевой стене банкетного зала висело что-то выпукло-бронзовое, похожее на гигантские срамные губы.
Залитая голубоватым светом, белая с золотом туалетная комната поражала таким великолепием, что пи́сать совестно.
О, телесное продолжение любви!
Говорят, из Китая еще новый вирус идет. Передается через иероглифы.
– Приезжает только цветы полить да бабушку покормить…
Зимний вечер походил на обвисший, заношенный махровый халат в сине-черную полоску.
А утром невыспавшиеся небеса хмуро поглядывали на человеков.
Во дворе лежал расчлененный на чурбаки труп дерева.
Да у нас тут еврозима. Снег не выпал.
В доме такая тишина, что слышно, как под землей поезда метро ходят.
Так долго читал эту книгу, что закладка размочалилась. А до конца еще далеко.
Год без зимы, как ночь без сна.
Чтобы тишина сделалась выпуклой, необходимо тиканье стенных часов.
Коты бывают зверовидные и ангеловидные. Но сущность у них одна.
Внучка, еще в постели, тихо болтает с бабушкой, слов не разобрать, и поминутно смеется толстым спросонья голосом. Я наказал ангелу-хранителю беречь ее пуще всех других.
Покуда душа гостит в теле…
