Если Ватерлоо самое знаменитое сражение в истории, то бал у герцогини Ричмондской точно одно из наиболее известных светских мероприятий. Ведь он – часть
Представляете, как красиво? Пары танцуют, гости ведут приятные беседы, флиртуют… И тут появляется прусский офицер, весь в грязи. Он подходит к Веллингтону и сообщает страшную новость – Наполеон атаковал!
Всё было не совсем так, но оттого не менее интересно. Ведь если бы герцог проиграл, ему бы до конца жизни припоминали присутствие на балу в тот момент, когда пруссаки вовсю дрались с французами.
Победителей тоже нужно судить. Англичане не сделали еще ни одного выстрела, но уже активно участвуют в битве ошибок. Другой вопрос – а могли ли они стать фатальными?
Появление британских солдат в Бельгии заметно оживило жизнь совсем не маленькой, но очень скучной страны. Шотландские пехотинцы вызывали настоящий восторг. Одна дама, впервые увидев шотландцев на рынке в Генте, буквально завизжала от счастья: «Смотрите, на них юбки! И какие коротенькие!»
Парни в юбках, конечно, экзотика, но вообще-то бельгийцы уже должны были привыкнуть к «английскому нашествию». Буквально через пару недель после того, как Наполеон отправился в ссылку на Эльбу, в Брюссель потянулись представители британской аристократии. Очень скоро бельгийская столица стала для сыновей и дочерей Туманного Альбиона примерно тем же, чем сегодня Лондон является для русских. Местом массового проживания и «тусовочным центром».
Особый пункт в списке претензий британской знати к Наполеону и французским революционерам – многолетняя война фактически лишила ее доступа к континентальной Европе, возможности путешествовать. Есть и сугубо материальные соображения. Жизнь на континенте куда более дешевая, чем на острове. Во время войны финансовое положение многих аристократических семей изрядно пошатнулось, а привычка жить на широкую ногу – осталась.
Наконец, Бельгия, как и Голландия, которые как раз в 1815 году станут единым государством, традиционно входили в сферу больших политических интересов Британии.
Так стоит ли удивляться тому, что, как только король Людовик вернулся во Францию, в Европу чуть ли не толпами ринулись англичане, в большом количестве – именно в Брюссель. Первая большая остановка в туре «По наполеоновским местам» часто становилась последней. Брюссель – идеальное место для проживания по соотношению «цена – качество». Даже солдаты поражались тому, как много можно купить на их отнюдь не большие деньги, а что уж про аристократов говорить.
Семья герцога Ричмондского, друга Веллингтона, типичный пример новых экспатов. В Брюсселе они оказались по сугубо меркантильным причинам. Содержать четырнадцать (!) детей – не шутка. Герцогиня к тому же очень любила устраивать светские мероприятия, а герцог – дорогие вина и портвейны. Как только представился благовидный предлог – старшего из сыновей, лорда Марча, назначили адъютантом принца Оранского, – семейство отправилось в Бельгию.
В Брюсселе, правда, их поджидал неприятный сюрприз. Здесь уже было слишком много англичан, так что почти все достойные дома оказались заняты. Пришлось покупать жилье не в самом центре и, что особенно огорчало герцогиню, не у аристократа. И знаменитый бал, который станет частью легенды Ватерлоо, пройдет не в Hotel de Ville, Ратуше, как написано у Байрона, а… в переделанном сарае для карет. Дом герцогу Ричмондскому продал разорившийся каретных дел мастер.
До бала еще далеко, но светская жизнь уже и так наладилась. Брюссель превратился в некое подобие Лондона, в 1815-м здесь есть все, даже клубы. Охоту на лис, правда, заменили охотой на волков в Арденнах. И скачки, конечно, в большом количестве. Всё перенесли британские аристократы в Брюссель, даже пресловутую кастовость. А в этом неделикатном вопросе мало кто мог посоревноваться с герцогиней Ричмондской.
Леди Шарлотта была дамой сколь красивой, столь и надменной. Властной, спесивой – в общем, законченным снобом. Злые языки утверждали, что именно по причине тяжелого характера супруги герцог Ричмондский слишком много пил. Много, заметим, даже по меркам английского высшего класса начала XIX века, когда три-четыре бутылки портвейна в день считались достойной джентльмена нормой.
Впрочем, на поведении герцога его пагубная привычка не сказывалась. Он всегда пребывал в ровном меланхолическом состоянии, был приятным собеседником и считался одним из самых близких Веллингтону людей.
Прибыв в Брюссель, главнокомандующий союзной армией сразу активно включился в светскую жизнь. В газетах появлялись заметки вроде такой: «Герцог Веллингтон сопровождал леди N на скачках».
