Ватерлоо. Битва ошибок полностью

К чему весь этот пассаж? Да к тому, что накануне Ватерлоо поведение герцога выглядит довольно легкомысленным. Он, например, часто встречается с Блюхером, но исключительно на увеселительных мероприятиях. Обсуждают ли они военные дела? Возможно, но ни к каким реальным последствиям это не приводит. На вопрос о планах герцог отвечает раздраженно: «Ради Бога! Полагаю, мы с Блюхером разберемся!»

Есть одно довольно рациональное объяснение его относительного бездействия. Веллингтон давно уже перестал быть просто генералом. Для Англии, и сказать так не будет большим преувеличением, он стал кем-то вроде Наполеона для Франции. Во-первых, самым авторитетным человеком, во-вторых, своего рода мессией. Вера в то, что Веллингтон справится с любым испытанием, непоколебима.

И если Наполеон поддерживал веру в себя экзальтированным речами и поступками, то Веллингтон – демонстрацией олимпийского спокойствия. Что у многих, правда, вызывало искреннее недоумение. Известный британский политик Уильям Криви, который в те дни находился в Брюсселе, просто поражался тому, что герцог уходит от ответов на вопросы о военных делах, но не пропускает ни одного бала или званого обеда. Криви даже предположил, что с Веллингтоном случилось временное помутнение рассудка.

Хотя в действиях герцога некий расчет был. Как генерал, он прекрасно понимал, что его успех действительно зависит от того, сколько ветеранов окажется в его распоряжении. Он – ждал.

Как политик, Веллингтон ни в коем случае не мог допустить паники. Паника сделал бы его врагов сильнее, и намного.

Его солдаты, а особенно офицеры, в большинстве своем совершенно неопытны. Существует большая опасность – они могут перегореть. Они никогда не сталкивались с французами на поле боя, что будет, если эта мысль ими полностью овладеет? Нет, пусть лучше развлекаются.

Разумно? Отчасти да. К тому же у Веллингтона едва ли не впервые в его жизни был союзник, на которого он рассчитывал безоговорочно. У него сложились очень хорошие отношения с Блюхером, а армия прусского фельдмаршала превосходила численностью его собственную. Существовала договоренность, что в случае необходимости Веллингтон и Блюхер обязательно поддержат друг друга. Всё это так, только спокойствие не должно перерастать в самоуверенность, и в любом случае – к нападению можно было подготовиться гораздо лучше.

Незадолго до своей смерти, в 1852 году, Веллингтон сказал одному из своих близких друзей, Дж. Крокеру: «Всю свою жизнь я пытался понять, что происходит по ту сторону холма». Присутствовавшей при разговоре миссис Кроукер он объяснил, что имел в виду: «В военном деле, как и в жизни вообще, необходимо действовать так, чтобы прежде всего постичь неизвестное».

Сложное искусство. На Пиренеях Веллингтон сумел предугадать многое, накануне Ватерлоо… Такое впечатление, что даже не пытался. Знал ли он, что Наполеон непременно атакует одну из армий, попытается не дать им соединиться? Наверняка знать не мог, но предположить – вполне. Сделал ли он хоть что-нибудь, чтобы усложнить Наполеону решение такой задачи? Нет.

Существует вполне правдоподобная версия о том, что позиция на плато Мон-Сен-Жан, место, где состоится последняя битва, была отмечена Веллингтоном за пару недель до Ватерлоо. Он не раз и не два совершал инспекционные поездки. Значит, он был и в курсе уязвимых мест общей расстановки сил союзников. Наполеону, во всяком случае, они известны. Эта информация положена в основу его плана нападения.

Беда союзников в том, что их коммуникационные линии слишком растянуты, войска разбросаны по фронту почти в 150 километров. В конце мая Блюхер и Веллингтон согласовали такой план действий. Если французы атакуют правое крыло пруссаков или левое крыло англичан, то прусская армия сосредотачивается у Сомбреффа, а британская – у Катр-Бра. План и не плохой, и не хороший. Это теория, а на войне планы рушатся в один момент. Кроме того, английский главнокомандующий не исключал возможность того, что Наполеон выберет оборонительную тактику, будет ждать вторжения союзников во Францию. Предусмотрительно, но есть опасность быть обманутым.

«Пейзаж перед битвой» выглядел примерно так. Веллингтон остался в Брюсселе, хотя ему, безусловно, следовало перенести штаб-квартиру ближе к границе километров на двадцать. Перегруппировать войска и поставить сильные авангарды на пограничных дорогах. Приблизить к армии кавалерийский резерв, который стоял отдельно и довольно далеко от основных сил. Ничего подобного он не сделал. Да, расстояния вроде невеликие, но переходы совершать всё равно придется. Когда счет идет не на дни, а на часы, любая задержка может оказаться роковой.

С Блюхером и пруссаками примерно та же история. Войска сильно растянуты, на то, чтобы объединиться, всей армии нужно больше двух дней! Корпуса могли прийти на помощь друг другу не за считаные часы. Десять, двадцать, тридцать… Наполеон в любом случае получал фору. И одна из главных ошибок. У мостов и переправ через реки Самбра и Маас войск явно недостаточно.