Химчистка на вид оказалась жутким местом, пожилая крашеная приемщица по-английски почти не говорила, а трещала на каком-то славянском наречии; рядом на стуле сидел некто лысый и очкастый, читал газеты и совершенно невозмутимо переводил все вопросы и ответы – от клиента к приемщице, от приемщицы – к клиенту. Под потолком одиноко висела норковая шуба, и впечатление создавалось, что висит здесь она уже лет десять. Снаружи химчистка была украшена гирляндой фонариков, горевших через один.
В принципе, он мог бы здесь прижиться, думал Артур, прыгая по обледеневшей улице и ежась в теплой куртке Имса не по размеру. У Имса же он нашел шапку, которую натянул по самые глаза, и какой-то древний полосатый шарф. У Имса в квартире вообще можно было найти абсолютно все.
Да, ему здесь определенно нравилось, только вот сигареты оказались жутко дорогими, да еще Артур никак не мог избавиться от желания залезть в айфон и в ноутбук. Дома у него, помнится, персональная сеть объединяла четыре компьютера, четыре мобильных телефона, принтер, фотоаппарат, три телевизора и две кофемашины. У нее даже имя было собственное – Iris25wifi.
Имс вернулся поздно, с улыбкой выслушал про химчистку и про тетеньку в булочной, потом сходил куда-то в комнаты и вернулся с несколькими пакетами одежды. С размером он угадал абсолютно точно, а вот что касается стиля, то некоторые вещи вызвали у Артура подвывание от восторга, а некоторые поставили в тупик. Здесь были и джинсы, майки и рубашки от Тома Хилфигера, купленные в самом первом его бутике People's Place, и легендарные в реальности Артура вещицы от Brooks Brothers в самом разнообразном проявлении: костюмы узкого силуэта со свободной линией плеча, блейзеры с закатанными рукавами, брюки без стрелок, тут же укороченные и зауженные брюки, свитеры с рельефными косами, вязаные жилеты с треугольным вырезом, рубашки-регби, ярко-красная спортивная куртка, несколько голубых и серых оксфордских рубашек…
Имс курил какую-то крепчайшую сигарету, изредка рукой разгонял дым перед собой и с усмешкой наблюдал, как Артур увлеченно, забыв обо всем, роется в куче одежды.
– Кажусь тебе девчонкой? – с вызовом спросил Артур, заметив его взгляд.
– Да нет, – ответил Имс. – Просто ты явно неравнодушен к тряпкам. Вот так тебя кто-нибудь новыми ботиночками поманит, и пойдешь за ним, забыв обо всем… А если к ним еще и крепкий член будет прилагаться…
Артур вспыхнул, зло бросил всю одежду в кучу на пол и пошел к двери. Имс тут же поймал его за локоть.
– Арти, ты дурачок, ну успокойся…
– Я не проститутка! – выпалил Артур. – Не проститутка! Это обстоятельства! Ты мне все равно не поверишь!
– Ну-ну, – мягко сказал Имс, обнимая его за плечи, – конечно, у всех и всегда обстоятельства, а как же. А насчет «не поверишь» – ты это зря, я столько знаю историй, которые по сюжету бьют любой фильм, невероятных просто. А ты кино любишь?
– Люблю, – буркнул Артур.
– Вот и дивно, сходим. Я вижу, кстати, что ты не хастлер. Ничего не умеешь ведь толком, смущаешься, голову сразу теряешь, ну какой из тебя уличный? Домашний мальчик, сразу видно, да еще из хорошей семьи. Еврейчик, с воспитанием, модник. Я тут подумал: а ведь, похоже, действительно я у тебя первый, дорогуша, да?
Артур не отвечал, изредка брыкался, отворачивался от дыма в лицо, периодически вырывался – но не слишком сильно: не очень-то и хотелось, если честно.
– Не представляешь, как это заводит, – хрипло сказал Имс и подтолкнул Артура к дивану. – Мне тут дела надо кое-какие порешать, прежде чем в спальню пойдем, но жалко время терять. Как посмотрю на тебя… Весь мозг в яйца стекает, веришь ли. Возьми в рот, дорогуша.
Артур тупо смотрел на расстегивавшего брюки, зажавшего в губах сигарету Имса. Облака синего дыма теперь плыли прямо на него, словно зачарованные, и ему на миг показалось, что он – на сцене, в каком-то модном, совершенно сюрреалистическом спектакле. Вот только коня не хватало с обнаженной девицей верхом да каких-нибудь бумажных цветов.
Он шагнул к Имсу – медленно, как в воде, потом еще, и еще, и, в конце концов, опустился на колени. Имс повернулся к телефону и стал не торопясь набирать номер, накручивая диск, который жужжал, возвращаясь в исходное положение. Трубку на том конце сняли не сразу, но сняли, и тогда Имс произнес несколько резких, явно не английских слов – скорее славянских, похоже говорили в той химчистке. В подробностях разобрать, какой это язык, Артур уже был не способен, тщательно облизывая темную крупную головку разом набухшего, налившегося от первого прикосновения – даже не языком, пальцами – члена.
Когда Имс с собеседником перешли к оживленной дискуссии, Артур тоже вошел во вкус и теперь брал все глубже, увлеченнее, даже постанывал изредка тихонько, помогал себе рукой; когда уставал, просто лизал по всей длине, облизывал головку, пытался выписывать языком восьмерки – и снова заглатывал, сколько мог.
