Артур взял такой темп, что, кажется, кровать начала ерзать по полу. Имсу дико хотелось подрочить, он исходил желанием кончить, как исходят медом разломанные соты, и тут Артур, слава тебе, господи, догадался, сжал Имса в кулаке и, безжалостно надрачивая ствол, протяжно завыл, кончая. Имс успел еще почувствовать в себе вздрагивающий член, как, наконец, его собственный оргазм будто слетел с тормозов и понесся по телу, перекручивая мышцы, выламывая суставы. Он выгнулся дугой, упираясь в кровать только лопатками и затылком. По мозгам шарахнуло тоже, так что Имс, наверное, даже отключился на пару секунд. Вряд ли на больше, потому что, когда он открыл глаза, Артур все еще лежал на нем и в нем, дрожа и задыхаясь.
– Зря ты мне позволил, – сказал вдруг Артур, шумно глотая воздух.
– М-да? – на что-то более осмысленное Имса не хватило.
– Да. Я же тебя теперь… Я же тебя теперь никому не отдам. Никому и ничему. Ты это понимаешь?
– Ладно, – согласился Имс. – Слезешь с меня? Нет? Ну и не надо.
И отключился.
***
– Так что там с этим домом? – спросил Артур, как ни в чем не бывало, когда следующим утром они расположились завтракать в кафе неподалеку.
Имсу только что принесли двойной эспрессо, ледяную воду и «Нью-Йорк Таймс», а Артуру – убойного размера капучино, и Имс честно намеревался получить максимум удовольствия от спокойного мирного утра.
Поэтому ответил он довольно грубо:
– А тебе какое дело? – и развернул газету на спортивном разделе.
Имсова грубость не произвела на Артура никакого впечатления.
– Я же тебе сказал вчера, – он невозмутимо отпил свой капучино и звякнул чашкой о блюдце, – что ты теперь мой. Между прочим, это было абсолютно серьезно, если ты не заметил. А раз так, я хочу знать о тебе все. Вообще. А в частности – что это за такой дом, ради которого ты… ну понятно.
Имс недовольно посмотрел на Артура поверх газеты, нахмурил брови и снова закрылся передовицей.
– И нечего сверлить меня таким взглядом, мистер Имс, – сказал Артур. – Ну?
Действительно, обнаглел.
Имс отложил газету и хотел было сказать, что, если тебе и дали один раз, это еще совершенно не повод лезть куда не просят, он даже открыл уже рот, но в итоге неожиданно для себя самого промолчал.
Артур не считал, что Имс ему просто дал, то ли пожалев, то ли по доброте душевной. Он искренне полагал, что Имс ему себя отдал, полностью и навечно, и если бы Имс был с утра повнимательнее, он бы это просек гораздо быстрее. Все говорило о новом отношении Артура к нему: и как он утром подоткнул под Имса одеяло, чтобы тот не мерз, пока Артур плескался в ванной, и как по-хозяйски огладил Имса по заднице, когда тот прошел мимо него к шкафу, и как поправил воротник рубашки под пиджаком перед выходом из дома, и как крепко взял за руку и чмокнул за ухом, пока Имс возился с ключами, закрывая дверь.
Изменилась и его манера держаться. Артур вел себя теперь так, будто он был Имсу ровня, целиком и полностью, и он был совершенно прав – Имс отдал ему себя, получив полноценную замену в виде самого Артура. Если подумать, то и произошло это отнюдь не вчера ночью, а на самом деле статус-кво менялось уже давно, исподволь, постепенно. Видимо, Имс это чувствовал подсознательно, пропитывался этим взаимным обладанием, а прошлой ночью оно всего лишь приобрело окончательный, завершенный вид.
Артур нетерпеливо постучал вилкой по тарелке с омлетом.
Имс смирился.
– Ну, что ты хочешь знать? – спросил он, подтягивая к себе пепельницу.
– Расскажи про дом.
– Гм… – Имс прикурил и задумался. – Знаешь, пупсик, я даже не знаю, с какого места рассказывать, – признался он. – Это дом, в котором я родился и вырос. Потом вышло так, что его у меня отняли. И вот я его вернул. Вот, собственно, и вся история.
– И где он? – спросил Артур и посмотрел куда-то Имсу за голову.
– В Атлантик-сити, – сказал Имс. – Я там родился.
Артур кивнул, как будто Имс подтвердил какие-то его предположения. Но следующие его слова оказались совершенно противоположными:
– Я почему-то всегда думал, что ты откуда-то из Англии.
– О, милый, это вот ты рискуешь, говоря такое, – рассмеялся Имс и пояснил, отвечая на недоуменный взгляд Артура, – будь на моем месте кто-то менее сдержанный, ты бы уже размазывал кровь и сопли по разбитому носу. У меня никак не английский акцент, а ирландский. Чуешь разницу, нет?
– Думаешь, евреи обращают внимание на такие пустяки? – высокомерно поинтересовался Артур.
– Ты какой-то неправильный еврей, – заявил Имс. – Очень наглый.
– Историческая справедливость торжествует, – сказал Артур хамски. – Ну и дальше? Как ирландец ухитрился попасть в Атлантик-сити?
– Артур, ты вроде начитанный мальчик, – ехидно сказал Имс. – Ты историю родной страны вообще знаешь? В девятнадцатом веке половина всех иммигрантов в США была из Ирландии. Потри любого американца, если он не негр и не еврей, и найдешь ирландца. Что такое?
– Меня раздражает твоя неполиткорректность, – возмущенно проговорил Артур.
– Это какое-то неизвестное мне и дурацкое слово, – признался Имс, насыпая сахар в кофе. – Будешь слушать дальше?
– Буду.
