Глава 11
Раньше Артур иногда встречал людей, которые жили бы точно не в своем времени, а в неком ином измерении. Он видел тех, кто словно бы стремился жить в будущем, окружая себя самыми новейшими гаджетами, которых еще и продаже-то не появилось, тех, кто никогда не видел бумажных книг и не подозревал, кто кофе когда-то варили в джезве. Их жизнь действительно проходила в опережающей параллели: все эти домашние роботы, умные дома, горнолыжные очки с встроенной HD-камерой, машины, которым не требовался водитель… Знал Артур и других людей, которыми владело совсем обратное желание: те пользовались только старинными вещами, слушали старую музыку, одевались по моде прошедших десятилетий, и вообще, казалось, их будни подчинены совсем другому ритму – ритму, которые звучал у них в голове и был присущ 60-м или 80-м… Причем это касалось не только стариков или людей в возрасте, но иногда даже подростков.
В себе Артур тоже иногда ощущал перебои со временем. Его любовь к 70-м была такой страстной, такой захватывающей – каждая вещица того времени давала необъяснимо теплое ощущение в груди, как будто бы он возвращался домой. Двухтысячные казались ему слишком суетливыми, слишком шумными, слишком пластиковыми…
Теперь он начинал думать, что все это было неспроста. Что, если его существование в двухтысячных попросту оказалось ошибкой, которую сейчас какие-то мистические законы всячески пытались исправить? Конечно, временная параллель иногда норовила разогнуться, как тугая пружина, и выбрасывала Артура обратно, но, с другой стороны… он же всегда возвращался обратно в 70-е. Все больше, по мере его путешествий во времени, которые он так жарко отрицал в спорах с Имсом о фантастах, – его собственный мир казался ему все более чужим, а этот, где он сперва оказался как в кошмаре, – созданным персонально для него, Артура.
Ну и конечно, здесь был Имс.
И Артур почему-то был абсолютно уверен, что уж теперь-то его не потеряет. Исчез страх снова проснуться не там, внезапно переместиться. Иногда его, конечно, посещала мысль, как течет время – и не едет ли он все еще в том, будущем, Нью-Йорке в пустом вагоне метро, обдуваемый сквозняками… Он не знал точного соотношения времени в параллелях, кроме того, каждый раз, когда его перебрасывало из мира в мир, это соотношение оказывалось разным… В общем, он старался не думать об этом. Он был так счастлив и не хотел размышлять ни о каких пятнах на солнце. Время могло быть коварным, но Артур оставался, хотя и без всяких оснований, уверен, что теперь-то все будет хорошо.
Все будет хорошо.
***
Все началось с того треклятого дрянного бара семьи Дженовезе, в котором они познакомились.
Стоунволл.
Только потом, позже, Артур сообразил, какой же был дурак. Ведь сразу показалось ему что-то знакомым в этом названии, но тогда он так был занят собственными переживаниями – что первый, что второй раз – что смотрел и не видел ничего… Не видел очевидного. Не заметил, как говорится, перста судьбы. А ведь тот прямо на этот захудалый бар указывал, с самого начала.
Вообще-то, сперва все шло как обычно. Полицейские рейды по гей-барам проходили в среднем раз в месяц. Администрация Шестого округа заранее предупреждала владельца бара о намечавшемся рейде, который, как правило, проводился достаточно рано, перед часами пик, чтобы бар смог вернуться в обычный режим работы ночью. Во время рейда в каждом баре зажигали свет, клиенты выстраивались в шеренгу и предоставляли удостоверения личности для проверки. Те, у кого не было при себе удостоверений, арестовывались, остальным же позволялось спокойно уйти. Женщины обязаны были носить минимум три элемента женской одежды, мужчины не должны были быть одеты в женскую. В противном случае они арестовывались, арестовывались при этом и работники баров, и их руководство.
Это должен был быть стандартный рейд, но что-то в эту июньскую ночь странно повернулось в привычном всем механизме.
Имс с Артуром как раз возвращались с очередного ночного киносеанса, на которые Артур полюбил таскать любовника, наслаждаясь настоящим ретро, когда увидели, как в сторону Стоунволл-Инна бегут полицейские, а оттуда доносится какой-то невообразимый шум. По приближении в этом шуме можно было разобрать громкий свист, ругательства и нестройное крикливое пение на мотив мелодии звуковой заставки популярного детского шоу The Howdy Doody Show: «Мы девчонки из Стоунволла, у нас кучерявые волосы, мы не носим нижнего белья, мы показываем всем свои лобковые волосы»
