– В начале двадцатого века влияние ирландской диаспоры было уже весьма значительным, – начал рассказывать Имс. – Чему вас вообще учат в школе? Не отвечай, я не дискутирую по утрам, от этого аппетит портится. Так вот, влияние было реально огромным, и денег было много, политика и бизнес, все дела. Мой отец был контр-адмиралом, вышел в отставку, купил дом и поселился в Атлантик-сити. И очень быстро стал очень влиятельным лицом по местным меркам.
– А если без эвфемизмов? – спросил Артур.
– А что именно ты хочешь услышать, дорогой мой любопытный мальчик? – спросил Имс, прищурив глаза и сладко улыбнувшись.
– Я, между прочим, неплохо знаю историю, – сообщил Артур. – Что бы ты по этому поводу не думал.
– Вот любишь ты, Артур, совать свой нос во всякие небезопасные истории, – рассеянно сказал Имс. – Когда-нибудь это тебя заведет невесть куда. Ладно. Если уж тебе так хочется страшилок… Отец, конечно, был вовсе не сахарный персонаж с адмиральскими нашивками. Он на пенсию вышел в двадцатые еще практически молодым сорокалетним мужиком, и очень, знаешь ли, деятельным. Так что очень быстро сколотил себе определенную репутацию и состояние. Соображаешь? Бывший морской офицер, отлично знающий береговую линию и со связями во флоте, сухой закон, город на побережье, предназначенный для развлечений…
– И почему меня это не удивляет? – риторически спросил Артур, делая знак официанту принести еще кофе.
– Потому, что ты любопытен без меры, и инстинкт самосохранения у тебя не развит, – сказал Имс. – Так что, наверное, жил отец бурно и насыщенно, впрочем, он не особенно распространялся на эту тему.
– А ты? Когда появился ты? – нетерпеливо подтолкнул Имса Артур.
– Арти… ну я честно не понимаю, что ты хочешь услышать. Это было так давно, что даже мне кажется выдумками. Я родился случайно, отцу было уже около пятидесяти пяти или пятидесяти шести, от молоденькой танцовщицы в казино… она умерла родами, так что матери я не знал, и можешь не делать сочувствующее лицо, никак я особенно по этому поводу не переживал. Отец был серый король крупнейшего развлекательного города на Восточном побережье, у меня было все, что могло только прийти в голову: няньки, игрушки, книги, учителя… Короче, никакого тяжелого трагического детства. Отец меня любил, баловал, так что…
– И что случилось дальше?
Что случилось дальше? Да ничего особенного. Как раз кончилась Вторая мировая, город наводнили молодые, борзые, переполненные адреналином и бьющей через край силой мужики, которым хотелось быстрых денег. Повторялось все то же самое, с чем двадцать пять лет назад в Атлантик-сити приехал Имс-старший. Как любой нормальный родитель, как любой человек с его специфическим жизненным опытом, для своего сына он желал совсем не такой жизни. Поэтому Имс, едва закончив школу, был отправлен подальше, на другое побережье, в Калифорнию, в Беркли, где и проучился четыре года в колледже литературы и науки, а потом в школе искусств, всего только пару раз летом вернувшись домой на каникулы. Весной последнего года магистратуры Имса нашел незнакомый ему адвокат, сообщил о смерти отца и передал письмо, написанное заранее, почти за год. В письме отец категорически запрещал ему возвращаться, невзирая на любые обстоятельства. Ни о чем конкретном отец ему не сообщал. Это, фактически, было прощание и к тому же очень деловитое и короткое. Лишь в приписке, сделанной от руки отцовским почерком, стояло: «Помни только об одном: я хочу, чтобы ты жил. Как угодно, с кем угодно, дурно или правильно – главное, чтобы ты жил. И все будет хорошо».
В наследство Имс получил приличный счет в Bank of Amerika и тьму вопросов без ответов.
Таким образом начались совсем другие университеты Имса и десять лет, потраченных на то, чтобы найти ответы. И тех, кто должен был за них заплатить.
– Его убили, – просто сказал Имс Артуру. – А дом отняли. Потому что я был молодым щенком, которого грех не обчистить. Студентиком из Беркли. Акела промахнулся, такое бывает, слышал?
– Ты отомстил? – так же просто спросил Артур.
– Дорогуша, ты меня, право, поражаешь, – вздохнул Имс. – Вообще-то о таком не принято вещать так громко в кофейнях нежным утром.
Артур пожал плечами.
– А как дом оказался у Сайто? Или он имеет отношение к…
– Да какая разница, как он у него оказался, – фыркнул Имс. – Нет, к тем людям он не имеет никакого отношения, не переживай. Он его купил, дом ведь ходил по рукам какое-то время, от владельца к владельцу. Он довольно большой, старый, его дорого содержать. Все равно я бы его получил, рано или поздно, так или иначе. Извини.
– Проехали, – отмахнулся Артур. – Я хочу на него посмотреть. Можно?
Имс подумал и решил: почему бы и нет? Атлантик-сити в июне самое то – сине-лиловое побережье, бледный песок, легкое шардонне и морская кухня, лобстеры должны быть очень хороши… Он представил себе Артура в белых полотняных штанах, загорелого, в черных очках, с песком на плечах и щеках, и сказал:
– А знаешь, давай. Возьмем какой-нибудь здоровенный кадиллак и махнем. Только мне надо сначала закончить тут пару дел, но это должно быть быстро.
