Аса любил еду. Это ставило Хокана в тупик. Конечно, он и сам предпочитал одну еду другой (клубнику с молоком — обугленной луговой собачке) и ел со смаком, если доставалось любимое угощение. Но он никогда не гнался за этим наслаждением и даже не испытывал особого желания. Едят, чтобы выжить. И его удивила забота, с какой Аса каждый раз стряпал. Он отбирал ингредиенты на протяжении дня, то и дело останавливался собрать травы, цветы, грибы и яйца. В котел попадала только лучшая добыча Хокана, и Аса вечно экспериментировал с разными методами приготовления — жарил на костре и в дыму, закапывал, коптил. Аса научил его смотреть на еду так же, как Лоример показал ему тела: раскрыл глубину и смысл там, где их не было прежде (хотя Хокан знал, что не имеет тех же дара и склонностей к кулинарии, какие выказывал к анатомии). И, как было и с Лоримером, благодаря страсти Асы Хокан раскрывал чудеса в доселе однообразной пустоши. В этой голи его спутник умудрялся раздобыть множество самых разнообразных ингредиентов. Не имея трав и соусов, он научился приправлять цветами. Он не только умел различать нюансы разных видов и семейств, но и в точности знал, на что применять каждую часть цветка: редко он клал цветок в блюдо целиком, предпочитая лепестки одного да тычинки другого, посыпая лишь пыльцой третьего. Если специй не хватало, то уж сладостей, когда они миновали последних пчел, не осталось и вовсе. В течение всего путешествия Аса выискивал некое карликовое дерево и буравил его узлистые ветви ради сока. В голове не укладывалось, как такой кособокий куст с толстыми ветками дает столь сладкий сок. Аса делал с ним пироги и конфеты, а из остатка вываривал сахар. Это чудо из чудес — лакомиться конфетами на равнинах: на миг это словно перечеркнуло огромность пространства. Но ради чего Аса — в остальном дисциплинированный путешественник — готов был отклониться, так это ради птицы, напоминавшей перепелку. В отличие от большинства птиц, такие почти не давались в руки. Они даже взяли в привычку дразнить преследователей, дожидаясь до последнего момента, чтобы вспорхнуть по удивительно вертикальной траектории, будто их выпустили из рогатки. Стоило Асе заметить такую птицу, как он спешивался и носился, будто умалишенный, набрасывая на нее одеяло, и ругался под нос всякий раз, как она ускользала. Верная своей насмешливой натуре, перепелка отлетала недалеко, подогревая его надежды. Но результат стоил такого унижения. Эти нежнейшие птицы были на вкус как каштаны, взбитые сливки и, по словам Асы, самые небеса вокруг. Его любимым рецептом был перепел с грибным рагу. Хокана восхищала его кулинарная точность и прежде всего уверенность, с которой он применял ингредиенты, стоившие столько времени и усилий.
Готовя, Аса слишком погружался в стряпню, чтобы разговаривать, но непосредственно за едой они вели короткие беседы — обычно о маршруте и ближайших планах. Прибравшись, снова впадали в дружелюбное молчание. Однажды ночью, когда костер уже давно погас, Аса пришел к Хокану и лег рядом. Сперва близость его тела напугала. Не смея шелохнуться, Хокан смотрел на звезды, гадая, бодрствует ли Аса, обнявший его сзади. Сам не зная почему, Хокан стал дышать с ним в лад. Они дышали вместе. Постепенно он заснул, чувствуя безопасность, тепло и радость. Впредь глухими ночами, когда угли уже давно бледнели под пеплом, Аса приходил и ложился рядом.
Вставали они всегда затемно, заметали все следы и выдвигались спорым шагом. К этому времени братство уже наверняка собрало слухи и сложило воедино историю о поимке Хокана, мошенничестве шерифа и их побеге. Наверняка их разыскивали. Аса планировал уйти на дальний запад и спрятаться там. Затем, через год-другой, можно было бы продолжить путь и попытать счастья в Калифорнии. Он знал там кое-кого, кто поможет начать — найти работу, накопить денег и сделать себе состояние. Как доставить туда Хокана незаметно, Аса не знал. Но знал, что так или иначе, а они доберутся туда вдвоем.
