Однажды вечером, воодушевленный уважением Асы к своим знаниям, Хокан решил поделиться идеями Лоримера. Он уже несколько дней мысленно репетировал речь. Лучший момент настал бы под конец ужина, когда Аса отвлекался от готовки или смакования и просто наслаждался остатками, отчего всегда впадал в особенно безмятежное расположение духа. На костях и органах, прибереженных для этой цели, Хокан описал основные тезисы натуралиста. Аса слушал внимательно, но было неясно, на чем он сосредоточен больше — на словах или на еде. Оказалось не так-то просто объяснить натуру того разумного вещества, как оно эволюционировало и отрастило сперва защитную корку, а затем и тело с конечностями, чтобы продлевать свою жизнь. Хокан дошел до самой трудной части лекции, где требовалось усомниться, что это Бог создал человека. Он помолчал. Они слышали, как шипит смола, когда угли проваливаются меж поленьев. Хокан продолжил. Временами он заикался и сбивался, но все же верил, что говорил ясно и не отклоняясь от системы Лоримера. Когда стало понятно, что он закончил, Аса отставил тарелку, облизал зубы и медленно начал смеяться. В том смехе не было ни злобы, ни издевки, ни презрения. Он просто смеялся, невинно и душевно, словно Хокан рассказал шутку. У Хокана пересох язык и покалывало в руках. По телу прошло новое ощущение, словно из пор лезли острые перья. Прежде он не знал негодования. Уставившись в угли, он поразился тому, как вдруг отдалился Аса. Еще Хокан разочаровался в себе, раз не смог донести важность открытия. Горячие возражения и даже высмеивание и то были бы лучше, чем этот искренний хохот. Лишь одно радовало: это не пошатнуло его веры в истину Лоримера.
Теперь шкур хватало в избытке. Некоторые будут сушиться по многу дней, а значит, Хокан закончит шубу в дороге. Готовясь к зимним шквалам, он прихватил лишние меха и гибкие ветки, чтобы сладить новое переносное убежище на двоих. Во время стоянки Аса закоптил побольше освежеванных туш и насушил мяса. Еще он собрал и засушил грибы, заготовил большой мешок горьких маслянистых орехов из леса.
По мере продвижения на запад трава становилась суше и острее. Они чаще сменяли лошадей и то и дело сворачивали, чтобы их напоить и накормить. Аса теперь щеголял в меховом жилете. Хокан трудился над рукавами и палаткой, закончив ее всего за несколько дней до первой метели. Первую ночь они провели в заметенном снегом убежище, прижавшись друг к другу ради согрева. Ветер вопил и сотрясал кожаную раму. Хокану пришло в голову, что они впервые спят под одной крышей. Он знал, что Аса позади него — не спящий, спокойный — думает о том же.
— Зачем ты это сделал? — спросил он.
— Что?
Он почувствовал тихое дыхание Асы, сперва на шее, потом — в носу. Пахло теплой сырой почвой.
— Это.
— Что? — тихо рассмеялся Аса.
— Это. Помог. От шерифа. А потом сбежал со мной. Бросил все. И теперь ты здесь. Почему?
— Из-за тебя.
— Но почему?
— Потому что увидел тебя и понял.
Всю зиму они шли на север вдоль могучего горного кряжа в поисках перевала, а затем — обратно на юг, до первоначального положения, но по ту сторону гор. После перехода они планировали сразу направиться на запад, но дорога была оживленной — и кое-кто узнавал Хокана. Скоро трапперы, старатели и гомстедеры только о нем и говорили. Великан, задушивший семерых священников. Убийца львов. Чудовище, погубившее множество беззащитных женщин и детей. Ходили слухи об огромном вознаграждении. Хокан и Аса немедленно снялись с места и ехали сквозь ночь, надеясь, что южнее, вдали от троп и странников, возобновят путь на запад в одиночестве. Несмотря на громкие речи и грозные взгляды, за ними никто не последовал.
С прибытием весны Аса решился на последний рывок на запад, чтобы там придумать, как бы доставить Хокана в Калифорнию. Однако препятствий хватало. Хоть Аса и доверял своему чутью, но другой стороны гор он не знал. Хуже того, встреча с путниками на перевале показала, что репутация Хокана переросла в миф. Даже если снять львиную шубу, с его внушительным размером невозможно остаться незамеченным. Только вопрос времени, когда слухи об их местонахождении достигнут братства — и охотников за головами, готовых на риск. Пока они искали решение этих задачек, стряслась новая беда.
Аса вскарабкался на утес, чтобы окинуть взглядом окрестности и найти короткий путь через один особенно труднопроходимый участок. Спускаясь, он поскользнулся и скатился по утесу. Кувыркаясь и отскакивая от гор, он больше напоминал вещь, чем человека. Хокан увидел это издали и почувствовал, как от мира отливает тяжесть действительности. Позже он устыдится, вспоминая, что первой его мыслью было, что он снова останется совершенно один. Превозмогая потрясение, он бросился к основанию утеса, где лежал Аса, помятый и кровоточащий, но в сознании. Его большая берцовая кость треснула зигзагом.
— Я могу помочь, — выдавил запыхавшийся Хокан, обхватив его голову руками.
