Становилось теплее, краснее, суше. Горная цепь свелась к кривым столбам. Леса вымерли, и на пути встречались лишь серые колючки. Птицы больше не летали стаями — разве что одна тут, а потом, если повезет, другая — там. Сам воздух казался напряженным, будто небо вдохнуло и отодвинулось, задержав дыхание. И солнце — всегда солнце. Маленькое в небе, огромное на земле.
Аса рассчитывал пройти по cañons сотню лиг с остановкой на полпути, после чего они бы вышли к лесу. Главным образом его заботили лошади. В этом краю не хватало водопоев и почти не было корма. К счастью, животные и сами быстро находили съедобную пустынную поросль и мясистую, почти безобидную разновидность опунции. Кормились они и разнотравьем, приучились обгладывать уродливые сосны piñon[15] и чахлую юкку. Если не встречалось ничего, облизывали соленые камни и ели песок. Проступили их ребра, в глазах навыкате светилось исступление, но они продолжали путь. У одного коня — принадлежавшего шерифу — обнаружилось великое умение находить подземные воды. Он вставал, фыркал и копал передними ногами. Хокан помогал. Конь никогда не ошибался.
Это случилось внезапно. Каким-то образом, не карабкаясь вверх, они вдруг смотрели вниз. Глаза не сразу привыкли ко тьме под ногами. Из глубин дохнуло прохладой. Так приятно, что Хокану пришлось отступить на шаг, когда он представил, как прыгает в эту тенистую расщелину. Глубокое ущелье, разветвляющееся на угловатые потоки, напоминало черную горизонтальную молнию.
Они прошли по краю и на каждом ломаном перекрестке искали спуск, но для коней уклон всегда был крутоват. Никогда еще Хокан не встречал опустошения такого масштаба. На фоне этого ландшафта пройденные пустыни казались живыми. То были голые земли, факт, но такими они созданы — и, быть может, их пустота служила лишь первой стадией долгого пути к пышному будущему. Идеальные чистые страницы. Полные обещаний. Но cañon — это конец. Некая великая сила раз уже попыталась: разломила землю, как краюху хлеба, влила в эти овраги воду, даже расположила приятным узором русла и ручьи. А потом почему-то все бросила и удалилась. Реки пересохли. Почва затвердела, пожелтела, поалела. Осталась лишь величественная безнадежность.
Солнце садилось, а они так и не нашли спуск в cañon.
Больше рассерженные жаждой, чем ослабевшие, кони отказались идти. Они устроили привал на краю пропасти, перекусили сушеным мясом и легли спать. Но на следующее утро удача повернулась к ним лицом. Еще до полудня они отыскали более-менее отлогий каменистый уклон, и, как только спустились на дно, конь шерифа метнулся за поворот, где их поджидал небольшой ручей. Аса счастливо рассмеялся. Он признался, что, ложась этой ночью, думал, что они, верно, умрут через несколько дней. Пока напивались лошади и мылся Хокан, Аса прошел по ущелью. Скоро он вернулся, обрадованный без меры. Выше по течению нашлись кусты и деревца, где могли бы прокормиться лошади. Оставалось только выбрать убежище поближе к ручью и кустарникам. К ночи они отыскали изогнутый проход, заводящий в этакий зал, частично накрытый гладким рыжим куполом. Слишком величественное для человеческих рук, слишком уютное, чтобы быть природного происхождения, это было жутковатое, но располагающее место. Ни целиком закрытое, ни целиком открытое. Свод, нависающий над тремя четвертями зала, принял и спрятал их с лошадьми, а противоположный конец убежища выходил в ущелье, обеспечивая вид на него сверху, и, значит, к ним не могли бы подобраться незамеченными. Они замаскировали вход в пещеру камнями, которые легко могли убрать, буде потребуется. Аса сказал, о лучшем укрытии нечего и мечтать.
Шли дни и недели. Аса решил, что если дать срок, то преследователи, увидев, как враждебны к человеку здешние условия, отвернут и направятся на запад вперед них — а нет ничего безопаснее, говорил он, чем быть позади своих преследователей.
В этой аскетичной жизни под куполом Хокан обрел блаженство. Они пробавлялись тем немногим, что заготовили в горах, и проводили дни в почти полнейшей тишине. Аса велел шуметь как можно меньше, ведь в cañons звук разносился быстро, громко и далеко. Хокан не возражал. Рыжий свод с прожилками розового и пурпурного сохранял прохладу на протяжении дня и тепло — ночью. Ему нравилось все утро лежать рядом с Асой, разглядывая купол, и шепотом отмечать лица, зверей и всяческие фантастические сцены, возникавшие в изощренных завихрениях. Изучая разноцветные слои на стене, Хокан находил удивительные ископаемые (многоногие панцири, спиральные ракушки, шипастые рыбы), но их Асе никогда не показывал.
