Неужели она не понимала той простой истины, что его актерский век не долог и на пятки уже наступают молодые и талантливые. Он из сил рвался, чтобы не пропасть с экранов, но стоило получить в руки мало-мальски интересный проект, как дома его ждал допрос с пристрастием. А после — слезы и мольбы отказаться, ведь проект грозил затянуться, либо проходить в другой стране, на какой-нибудь закрытой площадке, а значит главным её аргументом в этом случае всегда было: «А как же я? Ты и так дома не бываешь! Ты меня не любишь ни капли!»
Том тяжело вздохнул, поворачивая к дому. Удивительно, что вопреки стараниям Зави он всё же смог вырвать у Криса Ходелла контракт на этого проклятого «Ричарда III» да только всё пошло не по плану. Хотелось напиться от бессилия и злости.
Ощущение, что ситуация вышла из-под контроля и сейчас тугой петлей затягивалась вокруг его шеи сводила с ума. А ведь никто кроме него самого не виноват в ней, подумалось ему. Не нужно было вестись на слезы Зави о её одиночестве в его отсутствие. Она волей-неволей помогла ему разрушить собственными руками его карьеру. Ходелл относился к нему после многочисленных отказов настороженно, словно к прокаженному, но и понять его можно было — терять деньги, вложенные в него как в проект, Крис не мог себе позволить.
Том осторожно вздохнул, чувствуя, что анестезия мягко отпускает. Рёбра начали зудить и легонько напоминать о себе ноющей болью. Гематома под рукой тянула, пульсируя в такт биению сердца. В доме стояла звенящая тишина, и очень гнетущая, давящая со всех сторон атмосфера. Казалось, что скандал всё ещё висел в воздухе, пропитав собой каждый сантиметр пространства. Видимо, Зави уже спала. Стараясь не шуметь и лишний раз не будить её, он осторожно прошёл на кухню.
Бобби, погуляв, с интересом сунул вечно голодный нос в миску в поисках еды.
— Секунду потерпи, дружище… Тебе повезло больше, — глянув на почти опустевший зип-пакет с кормом, Томас подумал, что надо бы с утра добраться в зоомаркет. Треугольнички сухого корма со звоном посыпались в миску, нарушая гнетущую тишину дома. Бобби, нетерпеливо сунул нос прямо под россыпь корма, аппетитно захрустев ароматно пахнущими кусочками.
Том в какой-то миг завистливо сглотнул голодную слюну, понимая, что сегодня сон будет тяжелым по многим причинам. Оторвав взгляд от собачьей миски, он принялся шарить по почти опустевшему бару. Да здравствует односолодовый! Сегодня ты — мой друг и товарищ!
Зави, лежа в постели, прислушивалась ко входной двери. Наконец, почти час спустя Томас вернулся, тихонько закрыв за собой дверь. Что-то сказал Бобби, и загремел дверцами бара. Неужели вместо того, чтобы подняться в спальню, он сядет со стаканом виски перед экраном телевизора и будет со спокойной душой смотреть какую-нибудь очередную дрянь? Потрясающий эгоизм. Он ведь даже особо не переживает о её чувствах, о том, что причинил ей боль своими словами. Зави закусив губу, ткнулась в подушку. Хотелось кричать от злости и обиды. Разве это тот человек, на которого она обратила внимание в театре? Ничего… Утром она поговорит с ним спокойно, в домашней обстановке, и обязательно заставит извиниться за всё, что он сегодня сказал, надо лишь подобрать слова правильно. Размышляя над этим, Зави не заметила, как погрузилась в тяжелый, прерываемый странными видениями сон.
====== Часть 24 ======
— Мне хорошо с тобой, правда… Всегда было хорошо… Но иногда ты бываешь невыносима, — наблюдая за Зави, в накинутом на смуглые, знакомо пахнущие яблоком и мылом, плечи халатике из тонкой материи, произнес, наконец, Том.
— Забавный способ извиниться, — пробормотала Зави, смахивая прилипшие ко лбу волосы. Давно он не был с ней так нежен в постели, как сегодня. Хорошо иметь в доме виноватого мужчину, который готов на всё, лишь бы загладить свою вину, подумалось ей. Можно вить верёвки подходящей длины.
— Ты знаешь, что я не умею этого делать, — снова откуда-то прорывающимся, равнодушным чужим тоном выдал Томас. Зави сощурилась, кинув на него быстрый взгляд. Он полулежал на кровати, подложив под спину огромную подушку. Синяк на левом боку расползся словно акварельная клякса, причиняя ему дискомфорт. Зави с некоторым ехидством в душе протянула ему таблетку анальгина и стакан воды. «Надеюсь, тебе действительно больно,»— пронеслось в её голове в этот миг. Смутившись своих мыслей, она виновато улыбнулась ему.
— Знаю. На вот, пей… Поможет заснуть.
Том отрицательно мотнул головой, чуть поморщившись от боли в рёбрах. Спать не хотелось. Вернее не так, спать в этой постели не хотелось. Мягкий матрас проваливался под его весом, заставляя шипеть от боли при каждом движении. Хотелось лечь на пол, и замереть в какой-нибудь удобной позе, лишь бы вдох не причинял столько дискомфорта.
