Раздумывая над этим, он продолжал наблюдать за Зави. Она не спеша сняла халатик, словно любуясь собственным телом в зеркальном отражении, и он нежной блестящей лужицой застыл на полу. Скользнув взглядом по её стройному, даже тонкому телу с аккуратными, почти идеально круглыми ягодицами и упругой маленькой грудью, он поймал себя на мысли, что со временем привыкаешь как к идеальным формам, так и к несовершенствам человеческого тела, и в конечном итоге значение начинает приобретать содержимое, а не оболочка. Возбуждать начинает не тело, а сам человек, с его характером, эмоциями, поступками. Слова и поступки начинают влиять на желание оказаться в одной постели, обнимать, целовать, проживать вместе жизнь с её радостями и горестями, где-то приводя в эклиптический восторг, а где-то роняя на самое дно грусти. Сейчас он был где-то ровно посередине вызываемых ею эмоций. Хотелось дышать, чувствуя свою нужность, нужность во всем и вопреки всему, вместе со всеми своими недостатками, хотелось снова спешить домой, чтобы знать — тебя ждут. С Зави с недавнего времени так перестало получаться… С Зави он чувствовал себя постоянно виноватым, постоянно под прицелом её внимательных карих глаз, словно выискивающих в нём очередной недостаток, который ей не подходил… Он задумчиво кусал губы, пытаясь понять, почему она всё ещё с ним, если он ей так неприятен своими поступками, если он на столько не вписывается в её картину мира?
Зави перехватила его задумчивый взгляд, когда уже оделась и собралась выйти из спальни.
— Что-то случилось? — тревожно поинтересовалась она, замирая на пороге комнаты. Том, не моргая, неопределённо дернул узкой полоской рта, на миг скривившись.
— Ты когда-нибудь по настоящему любила меня? — неожиданно спросил он, всё так же не отрывая от неё остановившегося пустого взгляда. Зави удивленно приподняла брови, иронично улыбаясь.
— Милый, я тебя и сейчас люблю, очень…
— За что, ведь я тебя раздражаю, — снова задал он вопрос, поставив её в неловкое положение.
— За всё. За тебя… Милый, мы же вроде помирились, разве нет? Мне кажется, что ты хочешь снова меня обидеть…
— Забудь… Я не хочу снова ссориться... Устал. Эти две недели, пока заживают рёбра, я обещаю найти время, чтобы провести его с тобой, — натянуто улыбнувшись, резюмировал Томас, осторожно поднимаясь с постели. Матрас предательски качнул его, подтолкнув. Рёбра взвыли, напомнив об уважительном отношении к себе. Том, закусив нижнюю губу, сдержался, чтобы не выругаться.
Как только Зави хлопнула дверью кабинета, сославшись на необходимость продолжить работу над своим произведением, Томас поискал взглядом смартфон. Люк услужливо завез его из театра несколько часов назад, где Том спеша с Тессой на рентген забыл его два дня назад. Увидев его, стоящего в дверях скособочившись на левую сторону и дыша мелкими поверхностными вдохами, Люк лишь разочарованно покачал головой, ничего не говоря.
Повертев в руках увесистый кусок пластика он задумчиво закусил губу. Смартфон с готовностью вспыхнул экраном.
«Привет! Как ты?» — простенькое сообщение, три слова, одиннадцать букв. И столько скрытых надежд. Том затаил дыхание, не отрывая глаз от экрана гаджета. За всё это время с момента проведённой в её постели ночи, Натали не писала ему и не звонила. Это его от части задело — неужели он оказался для неё таким плохим любовником, что не было ни капли желания общаться с ним? С другой стороны это было и не плохо — меньше у Зави поводов для скандала.
Мессенджер известил его о том, что сообщение прочитано. Натали что-то набирала в ответ.
«Привет, горе моё! В целом — отлично! Как Бобби?»
«Нормально, что ему будет. Не хочешь узнать, как я?»
«Хочу узнать. Как ты? Как твоя премьера? Прогремела, надеюсь?»
«Прогремела, ещё как… На премьере Кайл врезал мне мечом от всей души, и теперь у меня трещины в трех рёбрах. Смеяться больно.»
«Серьезно? Заживать будет недели две-три точно. Тебя, я так понимаю, заменили… Расстроился?»
Этого простого вопроса он точно не ожидал. Неужели ей и правда было интересно?
«Ты сейчас серьезно спрашиваешь?»
«Абсолютно серьезно. Ты же говорил, что ждал премьеры почти четыре месяца. Столько работы и сил вложено. Я бы расстроилась.»
«Я вчера честно попытался напиться!»
«Это значит, что расстроен. И как понимать — попытался? Бутылка чтоли убежала и в руки не далась?»
«Почти. Выпил стакан и понял, что не могу больше.»
Глупая улыбка застыла на его лице, глядя, как Натали набирает сообщение. Он ждал. Мессенджер продолжил извещать его о том, что она набирает-набирает-набирает сообщение… Но так ничего и не прислала.
«Я эти две недели буду сидеть дома, может, смотаюсь в театр. Не хочешь со мной?»
«В театр? Врядли. У меня много работы. Поеду в Лэндс-Энд на пару дней.»
«Ого… Это же черте где.»
«Да, путь долгий. Почти шесть часов за рулём.»
«Когда выезжаешь?»
«Да вот через часок уже и выдвинусь. К ночи буду там. А что? Хочешь составить мне кампанию?»
«Почему бы и нет. Я все-равно официально на больничном.»
«Ну тогда давай я тебя заберу. Где встретимся? Машину надо заправить.»
