Кухня в задней части паба была скромной, старой, но очень чистой. Томми вёл дела один: сам стоял за стойкой, сам готовил, сам закупал продукты и бочки с пивом. Только с уборкой у него были помощники: кухню и туалеты драила маленькая вьетнамка. Пол помыть в зале, столы поскоблить Томми справлялся сам. Или Бран с Майклом не стеснялись взяться за швабру: это ж был почти второй дом.
Кухня до потолка была забрана белым кафелем. На магнитной ленте висело штук пятнадцать ножей из разных наборов, над газовой плитой на шесть конфорок выгибался широкий раструб вытяжки.
Томми раскрыл книгу, бережно поставил её на окно, подпёр скалкой, чтобы страница не перелистнулась.
— Кто такой Эван? — спросил Джеймс.
— А, был у нас один парень, — Томми полез в шкафчики за кукурузной крупой. — Жил на этой же улице. Достань яйца, в холодильнике. Ну, как — не у нас, у Майка. Они друг за другом ходили, как привязанные. Эван одно время даже жил у него.
— Правда? — тихо спросил Джеймс.
— Ага. Да они вообще друг от друга не отлеплялись: куда один, туда второй.
— Он был… хороший?.. — Джеймс осторожно положил яйца на стол.
Томми повязал фартук, разгладил на нём складки, будто готовился к священному обряду.
— Так-то да, но это надо у Майка спросить. Они вечно вдвоём за ручки таскались. Я так думаю, с кем попало Майк бы не стал…
Томми задумался, снял с полки стеклянную миску.
— А вообще — хороший, конечно. Музыку любил. Книжки. Майк его вечно защищал. Эван ещё сцепиться ни с кем не успел — а тот уже рядом, как коршун, ходит и зыркает. Бережёт.
— И как вы к этому относились?.. — осторожно спросил Джеймс.
— Да как — нормально, — чуть удивлённо отозвался Томми. — Бран, конечно, всегда ревнивый был, но он это не всерьёз. Майк ему и как брат, и как отец. Свой-то у Брана по тюрьмам отдыхает.
— А где Эван сейчас?
— Хрен его знает. Учиться поступил и уехал. В Манчестер.
— И вы не общаетесь?
— Не. Они с Майком вроде писали друг другу, но это всё быстро заглохло.
Томми вздохнул, опёрся руками о столешницу.
— Когда Эван уехал, я думал, он свихнется, ей-богу, — тихо сказал он. — Из дома два месяца не выходил. В школе не появлялся. Родители к нему и так, и эдак, а он ничё не делает, тока молчит. Мы с Браном тож пытались. Ну, как — я иду его разговаривать, а Бран под окнами бегает — курит, переживает. Он ему потом слово сказать боялся — мол, ляпну чё, а его в дурку заберут. И так уже почти пациент из-за Эвана.
— Они были так… близки? — спросил Джеймс. — Майкл и Эван?
— Ну, а ты думаешь — под конец они, считай, одной семьёй жили. В смысле, Эван от своих свинтил и ночевал у него, считай, каждый день.
Джеймс отошёл к окну, скрестил руки на груди.
— Думаешь, Майкл его очень любил?..
Томми нахмурился, бросил косой взгляд. Хлопнул дверцей холодильника, достал молоко, масло.
— Я не знаю. Любил, не любил — я не спрашивал. Но убивался он по нему долго.
— А сколько они были вместе?..
Томми замер, поднял глаза к потолку и пошевелил губами.
— Ну, так-то… Если считать, как познакомились… Да лет восемь будет. А что?
— Восемь лет?.. — растерялся Джеймс. — А как же… Я думал, у него куча девушек была.
— Была, — Томми энергично кивнул. — Но это потом уже. Позже.
Джеймс посмотрел в окно, через которое виднелся задний двор с жестяными бочками и синими пластиковыми ящиками из-под бутылок, составленными в штабеля.
— Так Бран, значит, не шутит, а просто бестактно интересуется?.. — спросил он.
— Чего не шутит? — Томми повернулся, одной рукой удерживая стеклянную миску, второй — взбивая масло с сахаром.
— Про Майкла.
— Да не обращай ты внимания! — Томми дернул плечом. — Его заносит, конечно, но он обижать не хочет. Он за Майка руки-ноги в огонь сунет, если надо. Просто стесняется очень, вот и говнится. Достань миндаль, наверху, в пакетике. Надо смолоть.
Джеймс сунул горсть миндаля в кофемолку, задумчиво облизал пальцы.
— Странно… Майкл мне говорил, с парнями у него раньше никогда…
Томми выронил миску на стол, испуганно уставился на Джеймса.
— Чё ты сказал?.. — переспросил он.
— Я… — Джеймс растерялся. — Я сказал…
Томми бросил вилку, вытер пальцы о фартук.
— Чё-то я тебя щас не понял, — он прищурился.
— Наверное, мы оба… — осторожно сказал Джеймс. — Не поняли…
— Чё ты там сказал про «Майк с парнями раньше никогда»?..
Джеймс неловко рассмеялся. Глаза у Томми были серьёзные, как наждачка.
— Так, блять, приехали, — тихо сказал он. — Те сколько полных лет? Восемнадцать?..
— Да при чём тут… — начал Джеймс.
Томми ахнул, зажал рот рукой, попятился. В глазах был ужас.
— Эй, ну хорош тебе, — в дверях кухни показалась виноватая голова Брана.
— Нахер пошёл! — рявкнул Томми, разворачиваясь, цапнул со стола горсть муки, кинул в лицо. Бран чихнул, исчез за дверью.
Томми постоял, опустив руки и глядя в пол. Джеймс помолчал, не зная, что сказать.
— Я пойду, — наконец сказал он. — Извини. Мне очень жаль.
Он протиснулся мимо Томми, но тот схватил его за запястье и удержал.
— Я пойду, — повторил Джеймс.
— Нет, — Томми поднял покрасневшие глаза. — Майк мне как семья.
— Я всё понял… — тихо сказал Джеймс. — Извини. Я не хотел…
