Вечера с Петром Великим полностью

А.С. ЗАПЕСОЦКИЙ (читает записку):Именами выдающихся деятелей нашей страны — Кутузова,Александра Невского,Ушакова — названы ордена. Считаете ли Вы,что можно учредить орден Петра Великого,и если да,то за какие заслуги,по–вашему, можно было бы вручать такой орден?

Д.А. ГРАНИН: Не знаю; я об этом не думал, так с ходу ничего не могу сказать.

А.С. ЗАПЕСОЦКИЙ (читает записку):При упоминании о Петре у любого русского человека сразу возникает список имен:Пушкин,Мережковский,Алексей Толстой. Как Вы относитесь к их трактовке образа Петра?Ставили ли Вы перед собой задачи противостоять своим великим предшественникам или сознательно полемизировать с ними?

Д.А. ГРАНИН: Ни то, ни другое. Дело в том, что эти имена приводили меня в отчаяние: я понимал, что, конечно, не могу соревноваться с гениями. Я признаю большой талант Алексея Николаевича Толстого и Мережковского, не говоря уж про Пушкина, который был замечательным историком («История Петра» мной читалась как увлекательное повествование), про Льва Толстого, который отказался писать роман о Петре. Мне помогало то, что я увидел Петра несколько иначе, чем они все; я увидел Петра как инженера, ученого, необычайно увлеченного наукой и техникой своего времени, и еще какими–то проблемами, чуть ли не мироздания. Благодаря этому я смог увидеть Петра так, как не видел его никто, а ведь это чрезвычайно важно для писателя. Ведь в каждом из вас есть масса других людей: вы один человек дома, другой в университете, третий человек вы со своими друзьями, четвертый — со своим любимым или любимой и так далее; человек все время поворачивается другой стороной. Это не значит, что он лицемерит или притворяется; ничего подобного, просто в нас очень много разных людей. И каждый имеет право видеть человека другим. Именно это позволило мне видеть Петра не так, как его видели все остальные, иметь право на то, чтобы показать совсем другого человека, которого не видел никто. Очень хотелось рассказать именно про этого Петра, на которого никто не обращал внимания.

А.С. ЗАПЕСОЦКИЙ (читает записку):Уважаемый Даниил Александрович,у меня к Вам такой вопрос. Флобер говорил: «Мадам Бовари — это я». Можете ли Вы так сказать о Вашем Петре?Наделили ли Вы его какими–то своими чертами?

Д.А. ГРАНИН: Нет, почти нет. Петр — это вам не мадам Бовари.

А.С. ЗАПЕСОЦКИЙ:И Гранин вам не Флобер.