Я довольно давно узнал,что Даниил Александрович пишет книгу о Петре,но ничего хорошего от этого не ждал,думая,что появится очередное могучее пафосное полотно или какой–то бытовой рассказ.Все это казалось мне очень неинтересным. Но однажды Даниил Александрович подошел ко мне и сказал, что очень хочет еще раз съездить в Петергоф, многое там посмотреть, так как пишет книгу о Петре, а это невозможно без Петергофа. Это меня искренне растрогало: вы можете почитать о Петре довольно обширную литературу, иногда целые исследования и не найти там Петергофа, а ведь для Петра Петергоф был одной из целей жизни, мечтой, которая осуществилась и живет сегодня. Я с огромным удовольствием пригласил Даниила Александровича приехать в Петергоф в удобное для него время; он приехал, и мы бродили по парку и говорили о Петергофе, о Монплезире, о Петре. Я рассказывал Даниилу Александровичу разные истории, которые знал. Оказывалось, что и он давно уже многие из них знает, но кое–что было для него новым, например история о посещении Петергофа Сталиным.
Эта история мне досталась в наследство от удивительного человека — Николая Ильича Архипова,первого директора послереволюционного музейного Петергофа. Николай Ильич был человеком энциклопедических знаний в полном смысле этого слова;никто ни до,ни после него не знал Петергоф так,как он. Ему довелось когда–то встречать в Петергофе Сталина вместе с Кировым. И сейчас я очень жалею, что не рассказывал тогда многого; я не думал, что это найдет отражение в книге. А ведь всегда существуют очень важные детали, из которых формируется порой облик эпохи. Когда Сталин с Кировым гуляли по Петергофу, Сергей Миронович, как рассказывал Архипов, очень суетился, говоря: «Ты не мне, не мне, ты хозяину говори». Вот такого Кирова вы, наверное, не знаете. Сталин во время экскурсии посмотрел на потолок китайского кабинета в Большом дворце, увидел там паутину и в ней паучка, долго смотрел туда, слушая рассказ, а потом произнес странные слова: «И паучок хочет жить». Вот оно, постоянное терзание — жить или не жить, казнить или миловать. А глядя в Монплезире на гипсовую голову, Сталин сказал: «Недорубил Петруха».
