– Рэй, ты чего стоишь на улице, словно чужая? Входи скорее, не то можешь заболеть, – Роуз кивает головой в сторону своего дома.
Ого, её это заботит? Как мило. Моя злость ничуть не уменьшилась, а, кажется, наоборот, стала больше. Это тоже самое, что тушить огонь бензином.
– Тебе лучше выйти во двор, потому как я не войду внутрь, – сказала я и отступилась на два шага назад. Ровные брови блондинки нахмурились ещё больше. Она облизала нижнюю губу, а затем вышла на улицу, прикрыв за собой дверь. Её руки сложились на груди, пытаясь согреть себя, но это девушке не поможет. Мне же плевать на холод снаружи, ибо мне холодно внутри. Внутри меня веет холодный ветер, внутри меня грядёт буря, которая обещает свалиться прямо на голову Роуз. Она недовольно кривит губами и осматривается по сторонам, ожидая моей реплики. Однако я пока молчу. Прожигаю лицо блондинки своим холодным взглядом, пытаясь разговорить подругу, чтобы она сама созналась, чтобы открылась мне. Хочу, чтобы Роуз почувствовала хоть каплю вины, ведь, можно сказать, она меня предала. Для меня это предательство. Все ещё горю надеждой на признание подруги, но та, как рыба молчит и смотрит куда угодно, но не на меня. Отлично, может, ей стало стыдно?
В итоге, мне надоела эта молчанка. Я громко выдыхаю, и скрестив руки на груди, поджимаю губы и расплываюсь в грустной улыбке.
– … А помнишь, как мы раньше здесь в куклы играли? – заговорила я. Роуз украдкой посмотрела на меня и заулыбалась, туманно глядя на газон.
– Конечно помню, мы ещё моего Кена с твоей Барби поженили, – звонко смеётся подружка, шатаясь в разные стороны, – словно это было вчера…
Я киваю ей, вспоминая тот период жизни. Волшебное время. Как вообще я могла мечтать стать взрослой? Что за детская глупость!
Мы с Роуз молча стоим на холоде. Солнце ушло за горизонт, и теперь город освещён фонарями и гирляндами. Я особенно люблю Митсент-Сити в ночное время, когда город показывает свою вторую «личность», тёмную. Наши с подругой вздохи прерывает шум мимо проезжающих автомобилей, автобусов, смех и разговор прохожих, которые беззаботно идут отдыхать и наслаждаться жизнью. Завидно мне, ох, как завидно.
– А помнишь… помнишь, как мы впервые делали попкорн сами? Мы тогда ещё не прочитали инструкцию и сделали все неправильно, и весь попкорн разлетелся по дому, – мной овладевает тусклый смех, который сразу же превратился в грустную ухмылку. Мои глаза застыли на подруге. Она неловко улыбнулась и поправила пряди белокурых волос руками, легонько покачавшись. Я добиваюсь раскаяния девушки; хочу, чтобы она вспоминала все наши детские оплошности, интриги, игры, чтобы её сердце залилось болью и ностальгией о минувших днях, которые уже не вернуть назад. Неужели меня одну все это гложет? Ей плевать на нашу дружбу? Не верю или не хочу верить…
– К чему это все, Рэй? К чему все эти разговоры? – Роуз недоуменно пялится на меня, одной рукой поглаживая кисть второй руки.
Она хочет, чтобы я ей сказала все в лоб? Так я скажу. Набираю воздух в легкие, а затем выпускаю его, зажмурив глаза на три секунды. От того, что я сейчас скажу, зависит наше с подругой будущее, по крайне мере, мое. Я должна хорошенько подумать; отбросить отрицательные эмоции и трезво поразмышлять над данной ситуацией.
– Да так, просто подумала, что ты захочешь освежить память о нашей дружбе, – начинаю с далека, чтобы мягко перейти к сути. Роуз меняет выражение лица и прикусывает губу.
– Я тебя не понимаю… – её голос прозвучал сухо.
Держу себя в руках, но чувствую, что спокойствие продлится недолго.
– Знаешь… Обидно, когда всю твою любовь выбрасывают на помойку безразличия, – от обиды я стиснула зубы, и кажется, Роуз это услышала, – видимо только мне важна наша с тобой дружба, видимо так…
Блондинка с жалостью смотрит на меня и делает шаг навстречу. Я отступаюсь. Её глаза блестят на фоне уличного фонаря, и я замечаю первую слезу. Она поджимает губы и много раз моргает, чтобы избавиться от пелены в глазах. Нос девушки сразу порозовел, как и её щеки. Но мне ни капельки не жаль подругу.
– Ты уже все знаешь..? – плаксиво спрашивает Роуз.
– Да, вот только жаль, что не от тебя…
От моих слов девушка громко всхлипнула и прикрыла лицо руками. Я вижу, как её плечи судорожно поднимаются и опускаются по вине плача. Она больше не сдерживается и уже открыто плачет на моих глазах, что-то говоря под нос. Вроде этого: «Прости, прости меня». Я чувствую, как по спине проходят мурашки, как кожа покрывается пупырышками. По щекам проходят слезы, прожигая кожу, но мне становится все равно. Я истощена. За эти дни я выплакала целое море слез, в котором сама же тону. Мне хочется закричать во все горло, да так, чтобы голос перестал быть родным. Я шмыгаю влажным носом и протираю лицо.
