Он обхватил ладонью ее щеку и немного усилил давление. Ее губы раскрылись, она провела языком по его губам, и он застыл. Габби воспользовалась возможностью преодолеть его защиту и коснуться языком его языка. Осторожное и дразнящее движение, от которого полностью отключился разум и затвердел член. Она положила ладонь ему на грудь и стала водить большим пальцем вокруг соска, отчего он откинул голову назад.
– Габби… – Только Флинн совершенно не мог вспомнить, что хотел ей сказать. Кажется, не торопиться, напомнить, что она сама не хотела сразу переводить их отношения в физическую плоскость.
Ее тяжелые веки поднялись, и голубые, полные желания глаза уставились на него.
– Флинн.
Он бы все отдал, лишь бы узнать, как звучало его имя в ее устах. Услышать ее голос. Этих распутных глаз и мокрого рта было достаточно, чтобы окончательно свести с ума, но ради возможности услышать звучание ее голоса он был готов пойти на что угодно.
– Я тебе лучше покажу.
Взгляд Флинна скользнул по ее лицу, и он подумал, что, вероятно, произнес свои мысли вслух. Черт возьми, она окончательно сбила его с толку. Флинн почти никогда не разговаривал. И уж тем более он не делал это неосознанно. А потом он понял, что она имела в виду.
Как всегда, Габби прочитала это по выражению его лица. Или, может, она просто умела читать его мысли?
– Сейчас я покажу тебе, как звучит мой голос. Закрой глаза.
Неохотно Флинн все же подчинился, и ее мягкие губы скользнули по его подбородку. Губы двигались, не переставая говорить. И даже не глядя на них, он знал, что она произносит его имя. Она повторила это, ее прикосновения были легкими, словно перышко, и его сердце забилось в три раза быстрее.
Кожу охватил огонь. В паху все свело от желания. Флинн положил ладонь Габби на спину и прижал к себе чуть ближе. Она наклонила голову, продолжая двигать губами по его коже и разговаривать. Опустилась к горлу. Затем по шее переместилась к уху.
Прямо. К его. Уху.
Господи, это же его эрогенная зона. Флинн так сильно хотел ее, что дрожь охватила все тело. Грудь поднималась и опускалась от частого дыхания, а она… улыбалась, прижимаясь губами к его щеке. Вот ведь развратница.
Он просунул бедро ей между ног и сжал ее зад. Она закрыла глаза и откинула назад голову, волосы цвета карамели щекотали его руку. Сердце громко стучало в груди, ускорив ритм, когда она обхватила его бедрами.
Опустив голову, чтобы лизнуть жилку на ее шее, он уткнулся лицом в… шерсть.
Флинн открыл глаза и недовольно уставился на кошку. Апельсинка смотрела на него из-за плеча Габби и явно хотела внимания к собственной персоне. Тело Габби затряслось, и Флинн перевел взгляд на нее. Она смеялась, сжав губы.
Ну конечно. Флинн вспомнил, что Габби хотела постепенного развития отношений.
Взяв кошку, он положил ее около их ног. Затем развернул Габби так, чтобы она легла спиной к нему, прижал к своей груди, что совсем не помогло успокоить его эрекцию, и велел засыпать.
Зарывшись лицом в ее мягкие, сладко пахнущие волосы, он тоже попытался последовать собственному приказу.
Войдя в клинику, Габби обнаружила Эйвери, а рядом с ней на стойке регистрации сидел Брент.
– Эй, вы оба что-то рано пришли! Я думала, что буду здесь одна.
Габби приехала пораньше, чтобы проверить состояние спасенных собак. Прошлым вечером она пережила сильное потрясение и теперь стремилась узнать все последние новости. Когда утро она проснулась одна, у нее невольно дрогнуло сердце. Что ж… она оказалась плохой девочкой. Флинн оставил записку рядом с кофейником, в которой написал, что уехал домой, чтобы собраться на работу, и не хотел будить ее, но все равно она чувствовала себя брошенной. Хотя это было так глупо. Ведь он остался на всю ночь и так заботился о ней.
Эйвери откинулась на спинку рабочего кресла.
– После вчерашнего происшествия у нас столько работы. Нужно обзвонить всех фермеров, которые забрали животных, узнать об их состоянии и записать на прием к Флинну. Полицейские хотят знать больше деталей, чтобы оформить рапорт для окружного прокурора. Я закопаюсь с одним только оформлением всех бумажек.
– Мне казалось, что оформление бумажек – дело всей твоей жизни, – слабо улыбнулась Габби.
– Но только не таких. – Эйвери покрутила головой, разминая шею. – Кстати, как у тебя дела? Это так ужасно – то, что вы там увидели.
Габби отхлебнула кофе из стаканчика и на мгновение задумалась.
– Да, это правда. Но со мной все в порядке. – Она взглянула на Брента. – Как собаки?
– Лучше, чем мы думали. – Он спрыгнул со стойки регистрации и открыл клетку Болтуна.
Какаду распушил перья.
«Кри-и-и! С добрым утром, солнышко![6]»
– Доброе утро, – пробурчал он в ответ.
– Я посмотрел записи Дрейка. Кости не сломаны. Но у каждой собаки отсутствует по уху. И серьезные рваные раны. Ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы удалить омертвелые ткани. – Брент вздохнул и посмотрел на нее с горечью во взгляде. – Ох, сладкая булочка. Я даже не знаю, как ты выдержала это зрелище.
Она и сама не знала, как бы справилась, если бы не поддержка Флинна.