– Это было ужасно. – Она постаралась прогнать от себя страшные воспоминания. – Как они себя ведут?
В подобных случаях сложно предугадать, удастся ли собакам приспособиться к нормальной жизни. В них воспитывали агрессию, а значит, возможно, не удастся их пристроить.
Брент пожал плечами.
– Трудно сказать. Разумеется, Дрейк вколол им успокоительное, когда обрабатывал раны. Сейчас им дали сильные антибиотики. Дрейк в стационаре вместе с ними.
Кивнув, Габби положила на стол Эйвери платежные документы от вчерашних клиентов.
– Не клади это сюда.
Прищурившись, Габби недовольно посмотрела на Эйвери.
– Да ты просто конченая формалистка. – На самом деле Габби не представляла, как клиника справлялась без Эйвери. Ее сам Бог послал. Улыбнувшись, Габби взяла платежки, положила их в нужный лоток для бумаг и приподняла брови. – Теперь довольна?
– Очень. – Эйвери скрестила руки на груди. – От счастья аж мурашки по коже забегали.
– Кстати насчет мурашек… – Брент качнул бедрами и положил на них руки. – Как у тебя дела с мистером Молчуном?
Ах, он об этом… Габби наставила на него указательный палец.
– Даже не надейся, что я прощу тебя за пособничество Железным леди. – Она хитро улыбнулась и умолчала по поводу другого важного момента. От Флинна у нее не просто бегали мурашки, он был как настоящий удар молнии. Но пусть Брент помучается и погадает. Так ему и надо.
Габби наклонилась над столом Эйвери и назло ей вытряхнула на стол ее карандаши из стаканчика, а затем разложила их на достаточном друг от друга расстоянии.
– Бе-бе-бе! Поделом вам. Смотри, Эйвери, твои карандаши даже смотрят теперь в разные стороны!
Эйвери недовольно сморщилась и взглянула на карандаши, сжав руки в кулаки.
– Это подло!
Брент похлопал ее по спине.
– Не волнуйся, куколка. Мы сейчас разложим их по цветам. Будут как новенькие.
Эйвери надула губы и фыркнула:
– Ты за это поплатишься!
Габби рассмеялась и пошла по коридору.
– Я тебя не боюсь.
Она оставила сумку в кабинете Флинна и вошла в стационар. На этой неделе животных там было немного, лишь некоторые клетки оказались занятыми. К счастью, все кошки. Они спокойно спали в своих клетках в углу большой комнаты.
Габби взглянула на стену, которую несколько лет назад Зоуи расписала жизнерадостными рисунками. Бескрайнее синее небо и зеленая трава говорили о том, как здесь рады новым пациентам. На фоне травы и неба виднелись пожарные гидранты и деревья. Запах средства для мытья пола и звериной шерсти вызвал у нее улыбку.
Она закрыла за собой дверь и случайно спугнула их дога Тора. Трусливый пес тут же вскочил, с ворчанием натолкнулся на нее и, бросившись к Дрейку, прижался к его ногам.
Дрейк стоял у дальней стены и смотрел на собак.
– Да. Я тоже боюсь Габби до чертиков. – Его веселый голос заставил ее рассмеяться.
Габби подошла к нему и посмотрела на питбулей. Они лежали в соседних клетках и спали. Один был серо-белым, другой – палевым с черными отметинами. На шее у обоих – защитные воротники, не позволявшие им содрать повязки. А бинтов на них было много: на голове, на теле, на лапах.
– Малышка, с тобой все хорошо?
Она вздохнула, услышав это обращение и вопрос. Дрейк был всего на год ее старше, но все равно ласково называл «малышкой» еще со школы.
– Лучше, чем вчера. Прости, что так расклеилась.
Кровь прилила к лицу при воспоминании, как она плакала навзрыд, пока Дрейк усыплял собак. Только двое из четырнадцати уцелели. Это ужасно печально. Два пса уже умерли к тому времени, когда их обнаружили в птичнике.
– Никогда не извиняйся за свои эмоции. – Дрейк сложил руки и повернулся к ней. Кроссовки заскрипели по линолеуму. Как всегда, выражение его лица было абсолютно непроницаемым. – Флинн рассказал мне обо всем. Ты правильно поступила.
– Спасибо. Но я хотела бы спасти больше собак. – Она снова взглянула на питбулей. Серый пошевелился. – Мы ведь не будем их усыплять?
– Надеюсь, что нет. Сложно предугадать, как они себя поведут. Они много страдали, а их жизнь состояла из одних только поединков. – Он поскреб подбородок. – Я дал им болеутоляющее и успокоительное.
Миски с едой и водой оставались нетронутыми, значит, с ночи они так и не просыпались. Или просто боялись есть.
– Сколько им лет?
– Думаю, что меньше двух.
Бедняги! Не самое лучшее начало жизни.
– Уже придумал им имена?
– Предоставлю это тебе.
Так. Габби внимательно посмотрела на собак, наклонив голову набок. Оба были кобелями, и она подумала, что стоит придумать красивые имена, в отличие от той жизни, которую им приходилось вести, но вместе с тем, чтобы эти имена намекали на силу их характера и стойкость. Возможно, что-то связанное с природой.
Она указала на палевого:
– Кедр.
А затем на серого:
– Кипр.
Дрейк вытащил из кармана маркер, снял зубами колпачок и написал новые клички собак на табличках над клетками. Тор отошел к противоположной стене и плюхнулся около двери.
Серый питбуль Кипр открыл глаза. В его робком взгляде сквозила растерянность и боль. Не поднимая головы, он заморгал, глядя на Габби, и у нее защемило сердце. Она присела на корточки и потянулась к задвижке клетки.