Геральт не мог подумать, что когда-нибудь будет наслаждаться прогулкой по тошнотворно грязным улицам, единственными достопримечательностями которых являлись нищие и бездомные.
Центр этого города, с его искусственной чистотой и до абсурдности изящной архитектурой, с людьми, опутывающими ведьмака коконом назойливого внимания, вызывал отторжение и гнал прочь, в бедные районы, которые напоминали Геральту о его мире — не идеальном, но всё-таки родном. На этих улицах никто не торопится найти ближайшего стража правопорядка для жалобы на человека с вызывающей внешностью.
Прошло несколько месяцев с тех пор, как Геральт взял заказ на древнего лешего. Драго сдержал своё обещание: внушительная сумма была перечислена на банковскую карточку Лютика, но, не считая этого щедрого жеста, других вестей от охотника не поступало. Ведьмак ничего не знал о дальнейшей судьбе Драго и Идана.
Полученных денег хватило на относительно безбедный образ жизни. Кроме того, за зиму Геральт выполнил ещё пару мелких заказов, а Лютик получил гонорар за свои выступления, посвящённые подвигам Белого Волка, — слушатели почти ничего не понимали, но были в восторге, — так что с наступлением весны друзья позволили себе немного расслабиться.
Пронзительно запищал мобильник, выдавая какую-то монотонную, лишённую вкуса мелодию. Геральт всё-таки сдался под напором Лютика и купил недорогой кнопочный телефон, — и теперь поэт названивал ему по поводу и без.
— Да?
— Ге-е-е-еральт, — раздался в ухе радостный голос, — привет! Как дела?
— Как обычно, Лютик.
— А погода как?
— Обычная погода. Посмотри в окно.
— Тепло оделся?
— Я оделся в броню.
— А меч ты взял?
Геральт глянул на ножны, вновь обёрнутые тканью.
— Лютик, чего тебе надо? Опять вдохновения нет или что?
— Да нет. Не совсем. Слушай, тут такое дело… — Поэт звучал как-то смущённо. — Ко мне заглянула одна знакомая и… В общем… Ты не мог бы погулять чуточку подольше? Ну, то есть не чуточку конечно, я не настолько плох, а просто… подольше?
— Лютик, — укоризненно произнёс ведьмак.
— Что?
— Ничего. Ладно. Развлекайся.
— Спасибочки, Геральт! Я у тебя в долгу.
— Угу. Позвони тогда… когда закончишь.
— Так точно!
Геральт убрал телефон и протяжно вздохнул. «Можно выгнать Лютика из борделя, но нельзя выгнать бордель из Лютика», — подумал он. Что ж, поэт всегда умел приспосабливаться. Даже в совершенно чужом мире он продолжает быть собой. Геральту же приходится довольствоваться такими прогулками по трущобам в попытке восстановить свою связь с прошлым.
Ведьмак повернул на улицу ещё более убогую, чем предыдущая. Здесь не было ни магазинов, ни развлекательных заведений; только двух-, трёхэтажные жилые дома, отчаянно нуждавшиеся в ремонте. Улица была пустынна и молчалива. Пока по ней не пронёсся детский крик.
С правой стороны, из прохода между домами вылетел мальчик, семи-восьми лет, с чумазым лицом, в разорванной куртке, в штанах, которые были ему явно велики. Увидев Геральта, мальчик бросился к нему по лужам, не обращая внимания на то, куда наступает. И он звал на помощь.
— Дяденька! Помогите! Пожалуйста! Моя мама… Они хотят забрать мою маму! Стойте, пожалуйста!..
Но чем ближе подходил мальчик, тем неувереннее были его шаги. Когда паренёк разглядел лицо ведьмака, он остановился и поднял кулачки к груди в интуитивной попытке защититься.
— Вы… Вы один из них, — дрожащим голосом произнёс мальчик.
— Нет, — твёрдо ответил Геральт. — Я не знаю, о ком ты говоришь, но я совершенно точно не один из них.
— Вы врёте… Не надо… У вас такие же глаза.
Мальчик уже отступал, пятился, готовый в любую секунду сорваться с места, а Геральт так и замер с протянутой к нему рукой.
— Такие же глаза?
— Не приближайтесь…
— Стой, что значит «такие же глаза»? — Ведьмак шагнул вперёд. — Да стой ты!
Мальчуган бросился прочь, дальше по улице, и Геральт не стал его преследовать.
Парень видел его глаза. И сказал, что у кого-то есть такие же. Ведьмачьи.
Вот только в этом мире нет ведьмаков.
Геральт повернул в проход, на ходу стягивая ткань с ножен; чутьё подсказывало, что он лезет прямиком в проблемы, — а для решения проблем нужен меч. Ведьмак миновал здание, миновал другое, прошёл вдоль забора, который когда-то, давным-давно, обладал приятным салатовым оттенком. Он продолжал идти, ориентируясь по следам мальчика, отчётливо видневшимся в грязи.
Поначалу Геральт предполагал, что это может быть ловушка. Он бы даже вздохнул с облегчением, окажись это так. Всё максимально просто и объяснимо: кто-то прекрасно знал, как зацепить внимание ведьмака, и послал смышлёного мальчугана в качестве наживки. Паренёк мог обманывать, его слова могли обманывать, его глаза могли, но следы — нет. Неровные, хаотичные, расположенные с большими промежутками, они говорили о том, что мальчик бежал что есть духу, подскальзывался, с трудом сохранял равновесие и нёсся дальше, не разбирая дороги, отдавшись инстинктам. Инстинкты не подделать.
Так что ловушкой это не было.
Происходящее приобретало дурной оттенок загадочности.
