– Похоже, я никогда отсюда не уеду, – тяжело вздохнула она, обращаясь к Егорше, подсевшему рядом.
– Да уж, жизнь ведьмы протекает у тебя чрезвычайно бурно, – усмехнулся он, обнимая ее за плечи одной рукой и поглаживая другой прикорнувшего рядом Ярого.
Энджи склонила голову ему на плечо и попыталась прогнать тяжелые мысли. Ей это почти удалось. Слушая пение птиц и чувствуя его поддержку, она на миг почти забыла о своих бедах.
– Как хорошо, – промурлыкала она.
Егорша прижал ее к себе чуть крепче и заглянул в лицо. Глаза их встретились и уже не могли оторваться друг от друга, но вдруг какой-то чужой, посторонний звук их отвлек.
Оглянувшись в сторону шума, они увидели, как на поляну выезжает черный «лендкрузер». Переваливаясь по кочкам, он медленно выплыл из-за деревьев и, проехав несколько метров, остановился и затих. У Энджи перехватило горло от волнения. С трепетом она ждала ту, кто сейчас выйдет из машины, но покидать джип явно не спешили. Как притаившийся злобный зверь, черный внедорожник будто чего-то ждал.
Энджи ни на минуту не сомневалась, что за рулем сидит ее родная мать. Не в силах больше переносить ожидание, она вскочила на ноги, но Егорша удержал ее за руку:
– А если там ярчук? – спросил он. – Закройся в доме, я сам посмотрю.
Энджи была полна решимости и вырвала руку из его пальцев, но передумала. Егорша был, как всегда, прав. Если в машине поджидает ярчук, ее уже никто не сможет спасти. Все еще кипя от негодования, она поднялась на крыльцо и закрылась в доме. Удостоверившись, что дверь заперта, Егорша не спеша направился к автомобилю. Чем ближе он подходил, тем быстрее билось его сердце в предчувствии новых неприятностей. За ним неотступно следовал черный пес.
Подходя к огромному, сплошь затонированному внедорожнику сбоку, Егорша не мог через стекло заранее разглядеть водителя, но в том, что за рулем находится мать Энджи, у него не было никаких сомнений.
«Почему она не выходит? Чего ждет?»
Подойдя вплотную, он постучал в стекло, и оно начало медленно опускаться. Каково же было его удивление, когда на водительском сиденье вместо ожидаемой красавицы-блондинки он увидел женщину преклонного возраста. В изнеможении откинувшись на сиденье, она тяжело, прерывисто дышала. Глаза были закрыты, а тонкие, морщинистые пальцы с массивными перстнями лежали на горле, как будто ей было трудно дышать.
– Э-э-э, – растерялся Егорша, – здравствуйте!
Ярый, стоящий за его спиной, тихо, утробно зарычал. Женщина с видимым усилием подняла тяжелые веки и вперила в Егоршу взгляд светло-серых, когда-то стальных, глаз:
– Ты кто такой? – выдохнула она.
– Я Егор, – с готовностью ответил он и тут же спросил: – А вы?
– Где Энджи? – проигнорировала она его вопрос.
– Энджи? – переспросил Егорша, пытаясь оттянуть время и понять, что происходит.
– Да, Энджи. – Женщина начала злиться, но при попытке повысить голос ее настиг приступ мучительного кашля.
Ярый зарычал громче, роняя пену, он не сводил тяжелый взгляд с нежданной гостьи.
– А ну замолчи, – сердито обернулся к нему Егорша.
Пес кинул на него недовольный взгляд, но, глухо ворча, все-таки подчинился. Отойдя на несколько шагов, он улегся поодаль, не спуская со странной женщины настороженных глаз. Егорша, пригвоздив его взглядом, снова обернулся к машине. Он терпеливо дожидался, пока женщине станет лучше. Когда приступ отступил, она, немного отдышавшись, снова спросила:
– Позови Энджи, мне нужна моя дочь!
– Дочь? – изумился он.
– Да! – гневно воскликнула она и снова зашлась в изматывающем кашле.
Егорша в полном замешательстве поспешил за Энджи. Увидев его через окно, она уже отодвинула щеколду и, как только он зашел в дом, нетерпеливо спросила:
– Ну что, привезла она ярчука?
– В машине его точно нет, – помотал он головой. – Ты мне скажи, на сколько лет выглядит твоя мать?
Энджи удивленно на него воззрилась:
– Ты же ее видел! Лет на тридцать, ну максимум на тридцать пять.
– Тебя ждет сюрприз, – ответил Егорша, – но теперь, по крайней мере, понятно, из кого твоя бабка тянет молодость.
– Ты о чем?
– Иди сама посмотри, – распахнул он перед нею дверь.
Энджи не заставила себя уговаривать и ринулась к машине. Ей надо было столько высказать матери, что казалось, она сейчас лопнет от нетерпения. Подбежав к «лендкрузеру», она рывком распахнула водительскую дверцу и застыла с открытым ртом.
– Мама… – вот и все, что она смогла вымолвить.
С ужасом смотрела она на старуху, в которую всего за неделю превратилась ее красавица мать. Все претензии и упреки, которые еще минуту назад были готовы вырваться гневной, обличительной речью, комом застряли у нее в горле.
– Мама, что она с тобой сделала?
Валентина Сергеевна смотрела на дочь не отрываясь. Губы ее дрожали, из глаз на морщинистые щеки полились слезы. Она явно пыталась что-то сказать, но судорожно сжатое горло не желало ее слушаться. После нескольких неудачных попыток ей все же удалось с большим трудом выдавить из себя:
– Сделай что-нибудь!
– Помоги ее вытащить из машины! – обернулась Энджи к стоявшему за спиной Егорше.
