– Моя дорогая прапрабабка решила кинуть всех и жить вечно, – не останавливаясь ни на минуту, ответила девушка, – она сделала какое-то запрещенное заклятие, чтобы забрать себе силу всего ведьминского рода. А нас с мамой использует как батарейки. Когда мама умрет, Прасковья возьмется за меня. Понимаешь? – посмотрела она ему в глаза. – Меня ждет та же участь. Поэтому нам нужно срочно сжечь тело, чтобы ее остановить. Надеюсь, у тебя спички с собой?
Егорша, ошеломленный ее словами, похлопал себя по карману джинсов.
– Да, я теперь всегда буду брать их с собой. Никогда не знаешь, что может пригодиться.
Они какое-то время рыли молча, потом он спросил:
– Так что? Твоей матери уже нельзя помочь?
– Олдан сказал, что нет. Процесс старения необратим.
– Ужас какой, – вспомнил он отчаянье в глазах Валентины. – Мне очень жаль.
– Давай ускоримся, если не хочешь вскоре сожалеть еще и обо мне.
Но вот наконец они добрались до завернутого в простыню тела. Вороны, заинтересовавшись, спустились с камней, на которых восседали, и, приблизившись к краю ямы, с интересом заглянули вниз.
– Давай спички, – торопила Егоршу Энджи, – подожжем с двух сторон.
– Немного бензина нам бы не помешало, – с сожалением протянул тот и добавил: – Нужно веток под нее подложить и сверху накидать, так быстрей разгорится. Пойдем хвороста наберем.
– Прежде чем сжигать, я бы посоветовал удостовериться, что это именно она, – услышала Энджи Олдана.
– А кто же еще? Мы сами принесли ее сюда и собственноручно зарыли, – раздраженно ответила она, торопясь поскорее закончить с этим неприятным делом.
– И все же…
– Олдан советует проверить, что это именно она, – обернулась девушка к Егорше.
– Это разумно, – согласился тот с вороном и начал разворачивать простыню.
Откинув покрывало с лица, он растерянно застыл. Энджи охнула и испуганно прикрыла рот рукой:
– Это еще кто?
– Это баба Сима, – ответил Егорша, – наша, глуховская.
– Но как она здесь оказалась? – растерянно спросила Энджи. – Неужели Прасковья ее прикончила?
– Может, и нет. Она уже давно сильно болела, – пожал плечами Егорша, – а вот как она сюда попала – вопрос, конечно, интересный. Мы зарыли тело только утром, я думаю, что, пока мы спали, Прасковья успела его как-то подменить.
– Твой друг прав, – подтвердил его догадку Олдан, – если бы вы Прасковью сразу похоронили, предки не дали бы ей завершить начатое. Это еще одно условие заклятья. Поэтому она позаботилась о том, чтобы вместо нее на кладбище вы зарыли кого-то другого.
– Но как она это провернула? Дождалась, пока мы уснем, встала, пошла в деревню, принесла сюда эту несчастную старушку, завернула в простыню и ушла? Ничего себе личинка бабочки, – злилась и недоумевала Энджи.
– Я думаю, это сделал Федор, – вздохнул Егорша, – точнее, Игорь. Именно для этого она и переселила его душу из собаки в человека.
– Отец мальчика? – не смог сдержать любопытства Зоран.
Олдан недовольно на него покосился, но ничего не сказал.
– Да, – кивнула Энджи, – Егор прав, утром Федор вел себя очень странно, как будто его подменили. Но как он может помогать Прасковье убивать мою мать, если предан ей всей душой?
– Федор? – подпрыгнул на месте Зоран, видимо, будучи не в силах изображать невозмутимость, положенную его статусу.
Олдан снова укоризненно на него покосился.
– Нет, Игорь, – ответила Энджи, – тот, чья душа сейчас находится в теле Федора.
– Ведьма, подчинив эту душу своей воле, тем самым лишила ее выбора, – вступил в беседу Олдан, – она не может сопротивляться и будет делать все, что ведьма ей прикажет. И не важно, нравится ей это или нет.
– Что же теперь делать? Где искать тело Прасковьи? – чуть не плакала девушка.
– Если его спрятал Федор, то вряд ли он нам покажет, значит, нужно за ним проследить, – выдвинул предложение Егорша, – или…
– Что «или»? – нетерпеливо обернулась к нему Энджи.
– Для начала проверить могилу бабы Симы.
– Если она вообще существует! – фыркнула Энджи, – А если даже несчастную старушку и похоронили, то где мы будем искать могилу?
– Рядом с мужем, – ответил Егорша, – у нее там местечко для себя давно приготовлено.
От переполнявших ее далеко не радостных чувств Энджи хотелось крушить все, что попадется под руку. Чего только не пришлось ей натерпеться за эти дни, но то, что еще предстояло, было уже чересчур. Ей стоило большого труда держать себя в руках. Сделав пару выдохов и вдохов, она наконец смогла выдать из себя членораздельную фразу:
– Ты думаешь, Федору было не лень тащить туда Прасковью? Почему ее не зарыть где-нибудь здесь в лесу?
– В словах твоего друга есть смысл, – прервал Олдан начинающуюся истерику отчаявшейся Энджи, – для Прасковьи деревенское кладбище самое безопасное, недоступное для предков место. Так что стоит этот вариант проверить.
Как Энджи ни старалась, но эмоции снова захлестнули ее и вырвались возмущенным криком:
– Этого мне еще не хватало – разрывать могилы на кладбищах! Отлично! Если глуховские бабки меня за этим поймают, то до старости я точно не доживу, даже до молниеносной!
