Марен была дочерью бедного рыбака, как и сама Ингеборга, и все же, когда она увлеченно рассказывала свою сказку, в ней явственно проступало что-то от древней скандинавской богини Фрейи: в мягком блеске зеленых глаз, в жестких очертаниях губ. Любовь и война.
– Фрейя быстро схватила прутик и заткнула им дырку в орехе. Потом подняла шляпу дьявола и водрузила себе на голову. – Марен сделала вид, будто надевает невидимую шляпу. – «Теперь я держу дьявола в кулаке», – подумала Фрейя. Она себя чувствовала очень умной, когда шла по лесу с дьявольской шляпой на голове.
Кирстен положила голову на колени Ингеборги, ее огненно-рыжие кудряшки рассыпались по белому переднику. Не сводя глаз с Марен, Ингеборга принялась рассеянно накручивать на палец прядку волос своей младшей сестренки.
– И вот Фрейя вышла из леса, спустилась с пригорка и поспешила в деревню. Она подумала: «Надо бы преподать этому хвастуну-дьяволу хороший урок». И пошла в кузницу к кузнецу.
Марен вскочила на ноги и приподняла воображаемую шляпу, изображая Фрейю из сказки.
– Она вежливо обратилась к нему: «Будьте добры, мастер Кузнец, расколите мне этот орех». Фрейя вынула из кармана орех, в котором сидел дьявол.
Марен подбоченилась и широко расставила ноги, изображая кузнеца.
Кирстен взвизгнула от восторга.
– «Зачем ты меня беспокоишь по таким пустякам? – спросил кузнец. Он был суровым и грозным, даже грознее, чем сам дьявол. – И сейчас же сними эту глупую шляпу». Но Фрейя не сняла шляпу и еще раз попросила его расколоть орех. Подивившись ее глупости, кузнец отобрал у нее орех, сжал в своем сильном большом кулаке и весьма удивился, потому что не смог расколоть скорлупу.
Марен снова уселась на землю и, перегнувшись через Ингеборгу, погладила Кирстен по волосам.
От Марен пахнет лесом, подумала Ингеборга.
– Кузнец сказал: «Странное дело!» Он взял самый маленький молот, положил орех на наковальню и ударил вполсилы. – Марен продемонстрировала удар воображаемым молотом по воображаемой наковальне. – Но орех не раскололся. Кузнец взял молот побольше и размахнулся сильнее, но орех все равно не раскололся. Кузнец рассердился уже не на шутку. Быть такого не может, чтобы он, сильный мужчина, не сумел расколоть маленький дурацкий орешек! Кузнец взял свою самую большую кувалду и обрушил ее на орех со всей силы. И орех раскололся с таким грохотом, что у кузницы слетела крыша.
– Слетала крыша? – завороженно переспросила Кирстен.
– Да! И все жители деревни бросились по домам, испугавшись, что надвигается жуткая гроза.
– Какие глупые! – хихикнула Кирстен.
– «Да уж, крепкий попался орешек, – проговорил ошеломленный кузнец. – Как будто сам дьявол сидел там внутри». – «Так он и сидел», – ответила Фрейя, натянула пониже на лоб свою шляпу и побежала обратно в лес. Там она уселась под деревом и съела ядрышко расколотого ореха. Она сняла шляпу и положила на землю, чтобы дьявол ее нашел. Но больше Фрейя его не встречала.
– Но если Фрейя съела орех, значит, она съела и дьявола тоже? – спросила Кирстен.
Марен пожала плечами:
– В сказке об этом не говорится.
– Это все выдумки, Кирстен. Глупые сказки, – решительно заявила Ингеборга.
– В каждой сказке есть доля правды, – сказала Марен.
– Где ты только такое услышала? – Ингеборга поднялась на ноги и смахнула с юбки кусочки стебля, которым ее угостила Марен. Она разжевала почти весь стебель, высасывая пряный сок, и теперь ее слегка подташнивало, а челюсти ныли от долгого жевания.
– Эту сказку мне рассказала мама. – Взгляд Марен стал серьезным и жестким.
– Твоя мама-ведьма? – с трепетом прошептала Кирстен.
Марен кивнула.
– Расскажи мне еще одну сказку, которую тебе рассказала мама, – попросила Кирстен.
– На сегодня достаточно, – твердым голосом проговорила Ингеборга. – Нам пора домой.
Она взяла сестру за руку и подняла ее на ноги, хотя, если по правде, ей самой тоже хотелось остаться и послушать еще одну сказку Марен.
Они с Кирстен пошли прочь. Ингеборга чувствовала на себе пристальный взгляд Марен, буквально сверливший ей спину. Марен и ее сказка тянули Ингеборгу назад, ей хотелось послушать другие истории об умных девчонках, способных перехитрить самого дьявола. Но она знала, что не стоит давать волю воображению. До добра это не доведет.
Ингеборга ускорила шаг, несмотря на протесты Кирстен, которой не нравилось, что сестра тащит ее за собой. Она как будто бежала навстречу ветру, хотя ни одна ветка в лесу даже не шелохнулась.
