Клянусь, я найду его пособников здесь, на Крайнем Севере Норвегии. Я разыщу злонамеренных ведьм, что замыслили ввергнуть твое королевство в хаос и беззаконие. Я готова защищать тебя до последнего вздоха, мой король, и, возможно, когда-нибудь ты поймешь, что я люблю тебя искренней и беззаветной любовью. И любила всегда.
За пределами скудных границ моего бедного сердца, за пределами верности мужу и собственной семье я навсегда остаюсь твоей верной служанкой.
Позволь рассказать, как мы с губернатором начали нашу совместную работу.
С тех пор как я спасла жизнь его молодой жене, меня стали изредка приглашать в замок на обед за губернаторским столом, к вящему неудовольствию судьи Локхарта, который, как я поняла, в принципе не любил женщин.
Губернатор был наслышан о размере библиотеки в моем бергенском доме. Он знал, что я женщина образованная, и хотел обсудить со мной труды великих демонологов. Превыше всего губернатор Орнинг ценил «Демонологию» Якова VI, «Молот ведьм» Крамера и Шпренгера и особенно «Учение» Нильса Геммингсена. Он придерживался теории, что ведьмы занимались греховным сношением с дьяволом – в то время как я полагала, что все эти три тома несколько устарели, в частности «Молот ведьм», впервые опубликованный почти две века назад.
– Есть и другие достойные богословы, ближе к нашему времени, чьи труды, безусловно, заслуживают внимания, – сказала я губернатору. – Незадолго до приезда на Вардё я ознакомилась с работами английского теолога Томаса Ади. Вы читали его трактат о природе ведьм и колдовства под названием «Свеча в темноте»? Он был написан как наставление для судей и прочих должностных лиц.
Я не стала вдаваться в подробности. Это было рискованно, ведь Томас Ади известен своим скептическим отношением к колдовству. Ты знаком с его текстами, мой король? Что ты думаешь о его утверждении, будто кровавая Гражданская война в Англии была Божьей карой за жестокие суды над ведьмами? Он утверждает, что нигде в Библии не описаны наши нынешние доказательства колдовства. Изучив его трактат, я внимательно перечитала весь Ветхий и Новый Завет и начала понимать: возможно, само слово «ведьма» и вправду было придумано папистами, как пишет Томас Ади.
Его доводы – надо признаться, весьма убедительные – привели меня в замешательство. Я не согласна с его утверждением, будто ведьмы – это всего лишь заблудшие души, обычные женщины меланхолического темперамента, склонные к истерическому расстройству. Ведь дьявол действительно существует, как существуют и его пособницы-ведьмы. И мы с тобой хорошо знаем, как велики искушения Князя тьмы.
– В вопросе о ведьмах и колдовстве я не нуждаюсь ни в чьих наставлениях. Я привык полагаться на собственные суждения, – возразил губернатор. – Я убежден, что нам следует прежде всего руководствоваться декларациями Лютера, поскольку он изложил все с предельной ясностью. – Губернатор выдержал паузу для эффекта, окинул меня строгим взглядом, а затем процитировал Мартина Лютера: – «Нет и не может быть сострадания к этим женщинам; я бы сам сжег их всех до единой, согласно закону».
– Эти ведьмы как крысы, – произнес Локхарт, которому явно прискучили наши ученые дебаты. – Где одна, там другая, и вот их уже тьма.
– И как же нам выявить ведьму? – спросил губернатор, пристально глядя на меня.
Я аккуратно свернула льняную салфетку и положила ее на стол. Сытный обед утолил мой аппетит: свежая рыба, гюльбрёд[11], сладкое красное вино. Я решила не продолжать разговор о рассуждениях Томаса Ади.
Если все пройдет хорошо, губернатор наверняка будет признателен мне за помощь, и тогда – о, и тогда – твое прощение снизойдет на меня, как благословение самих небес.
– Все не так сложно, как кажется на первый взгляд, – сказала я губернатору. – Истинная сущность ведьмы раскрывается в ее поведении.
Жена губернатора подняла глаза от тарелки с едой, к которой едва ли притронулась, и с любопытством посмотрела на меня.
– Возьмем случай Марен Сплис, – сказал я Орнингу. – Ведьмы из датского городка Рибе. У нее был самый острый язык во всей Дании, и она только и делала, что сквернословила, проклинала соседей и богохульствовала.
– В таком случае, фру Род, ведьмой можно назвать и вас тоже! – громко расхохотался Локхарт.
– Я никогда в жизни не произнесла ни единого скверного слова, – холодно отозвалась я.
Губернатор сердито взглянул на судью:
– Локхарт, фру Род – гостья за нашим столом. Я бы вас попросил проявить уважение.
Локхарт одарил меня кислым взглядом, злобный блеск в его глазах меня подстегнул.
Я повторила все, что читала о природе ведьм, и говорила с такой убежденностью, словно сама в это верила. Будущее помилование стояло у меня перед глазами, как созревающий плод, что уже наливается сладким соком.
– Вот еще один признак, указывающий, что женщина может оказаться ведьмой, – продолжала я. – Если у нее есть ребенок, рожденный вне брака.
– Стало быть, распутство и поганый язык, – снова заговорил судья Локхарт. – Если так, то большинство женщин на полуострове Варангер и есть ведьмы.
