Севастополь никогда не присягал никому, кроме России. После распада СССР столица Черноморского флота не считала себя украинской. Ведь это город союзного подчинения, там главным авторитетом был командующий Черноморским флотом. А адмирал Игорь Касатонов на свой страх и риск запретил присягу Украине. Город морской славы с 1992 до 2014 года лишь формально не входил в состав России. Это событие стало еще одной славной страницей в истории Черноморского флота, от которой неотделима судьба Севастополя. Город колоннад и кораблей, город, в котором на улице вы непременно встретите морского офицера, в 2014 году не колебался ни минуты. Он остается славным форпостом России на юге – пленительный и неприступный для врагов.
Их силуэты размыло время, а следы замела метель. Что остается? Имена героев в названиях проливов и островов, легенды и пересуды, открытия и память. Как говорилось в одной старинной пьесе, «когда мы их вспоминаем – они оживают». И приходят из ледяной мглы старые капитаны, которые давно уже покоятся под кладбищенскими плитами. Среди них – Василий Яковлевич Чичагов, один из первых русских полярных исследователей, военный моряк, адмирал, выпускник Навигацкой школы.
Тогда многие стремились учиться в Петербурге, но московская жизнь не требовала больших расходов, а готовили морских офицеров в Навигацкой на совесть. Особенно тех, кто не ленился и не уклонялся от науки. В 1764 году Чичагов стал помощником главного командира Архангельского порта. Артиллерия в этом краю не гремела, но забот хватало.
В те годы – главным образом, стараниями Михаила Васильевича Ломоносова – Россия продвигалась на север энергично. Что знали об Арктике тогдашние ученые и моряки? В 1603 году английский мореплаватель Генри Гудзон смог достичь координаты 80°23’ у западного побережья острова Шпицберген, но, столкнувшись с непроходимыми льдами, был вынужден повернуть обратно. Таков был в те времена рекорд продвижения на север.
В феврале 1764 года Екатерина, которую тогда еще редко величали Великой, получила реляцию от сибирского губернатора об открытии посадским Степаном Глотовым и казаком Саввой Пономарёвым островов Алеутской гряды Умнак и Уналашка и приведении их жителей в российское подданство. Однако в описании островов говорилось, что «на берегу лежит выкинутое иностранное судно», «жители имеют зеркала и чернильницы». То есть, там уже бывали иностранцы – и значит, нужно спешить с освоением этих земель, пока они не попали в чужие руки. Словом, арктическое направление неожиданно стало важным элементом геополитики.
И Россия активизировалась. Летом 1764 года флотилия из шести небольших судов под командованием лейтенанта Михаила Немтинова отправилась на Шпицберген, чтобы оборудовать базы на случай вынужденной зимовки будущей экспедиции. На берегу залива Кломбай (Бельсунн) возвели десяток бревенчатых изб, баню и амбар. В этом городке на зимовку остались шестнадцать человек под командованием мужественного лейтенанта Моисея Рындина. По инструкции Ломоносова, зимовщики должны были проводить на базе метеорологические наблюдения – правда, им это не удалось.
Капитан 2‐го ранга Пётр Креницын возглавил секретную экспедицию, снаряженную для исследования новооткрытых островов в Беринговом море.
Но главную, кульминационную роль в этом движении на Север должен был сыграть Чичагов. Ему предстояло северным путем пройти из Архангельска на Дальний Восток. 14 мая 1764 года Екатерина II подписала секретный указ о снаряжении экспедиции по отысканию северо-восточного морского прохода: «Для пользы мореплавания и купечества на восток наших верных подданных, за благо избрали мы учинить поиск морского проходу Северным океаном на Камчатку и далее». Указ держали в тайне – даже от сенаторов. Екатерина как будто боялась, что некий недруг может вмешаться и встать на пути Чичагова. По крайней мере, она вполне осознавала, что на северном пути пересекаются интересы нескольких держав. И приоритет России придется отстаивать. В Адмиралтействе мечтали об эффектной встрече двух русских экспедиций среди льдов. Считалось, что Чичагов проведет в плавании не менее года, и Креницын должен был выйти на встречу с ним от Алеутских островов годом позже.
Началось строительство невиданных кораблей, специально предназначенных для северных морей, для схваток со льдами. За постройкой и снаряжением кораблей наблюдал командир Архангельского порта капитан-командор Пётр Авраамович Чаплин, участник экспедиции Беринга. Строили корабли на совесть, учитывая суровые арктические условия: поверх обычной обшивки корабли обивали сосновыми досками. И все равно им было далеко до ледоколов.
