По указанию императрицы, назначенные в экспедицию суда назвали по фамилиям их командиров – «Чичагов», «Бабаев» и «Панов». Кроме Чичагова, увековечили капитана 2‐го ранга Никифора Панова и капитан-лейтенанта Василия Бабаева. В то время такой чести не удостаивался ни один капитан, ни в нашем, ни в иностранных флотах. Но Екатерина – начитанная дама – понимала, насколько трудным будет путешествие по северным морям и старалась морально поддержать моряков.
Это было царское дело, поэтому обеспечили первопроходцев «по первому классу». Их так вооружили, что Чичагов сумел бы оказать сопротивление любому вражескому боевому кораблю, а то и двум! И десант мог бы высадить, если бы потребовалось. Правда, во льдах их ожидали приключения иного рода – но у настоящего джентльмена револьвер всегда должен быть наготове. Провианта собрали на полгода, но, при экономном расходе, его хватило бы, по меньшей мере, на два года. Интенданты не сплоховали – даже воровать побаивались: и офицеры, и матросы, и поморы на скудный паек пожаловаться не могли. Специально заготовили проверенные средства от цинги: 150 ведер водки сосновой, мёда 10 пудов, хрена 46 фунтов, горчицы 10 фунтов, хмеля 3,5 пуда, лука 6 четвертей, морошки 46 ушатов. Эти чудодейственные продукты действительно помогли – в особенности Рындину и его товарищам.
Для команды пошили овчинные шубы, треухи, меховое нижнее белье, бахилы и рукавицы. А еще – каждый участник экспедиции получил от «матушки» золотые секундные часы.
Русские мореходы, северяне, давным-давно освоили навигацию в приполярных морях, частенько ходили на промысел морского зверя к Шпицбергену, который окрестили Грумантием. Ломоносов лучше других знал и помнил об этом.
Желая придать экспедиции научно-исследовательский характер, Ломоносов составил обширную «Примерную инструкцию», в которой ставил задачу широкого географического исследования морей и получения разнообразных сведений, которые «не только для истолкования натуры учёному свету надобны, но и в самом сём мореплавании служить впредь могут». Моряки должны были производить метеорологические и астрономические наблюдения, измерять глубины, брать пробы воды для последующего анализа в Петербурге, записывать склонения компаса, изучать животный мир, собирать образцы минералов и вести этнографические наблюдения. Академик рекомендовал офицерам вести корабельные журналы и астрономические наблюдения, даже когда все три судна пойдут вместе, чтобы затем можно было, сверив их, установить правильность счисления. Это касалось и измерения глубин. Ломоносов дал подробные инструкции на этот счет. Михайло Васильевич мечтал: «Северный океан есть пространное поле, где усугубиться может российская слава».
Ломоносова поддержали коллеги по академии. Выдающийся гидрограф вице-адмирал Алексей Нагаев составил для экспедиции Чичагова «Наставление мореплавателям» для ведения счисления и морской съемки, а академик С.Я. Румовский написал инструкцию «Способ находить длину места посредством Луны» и вычислил таблицы расстояний Луны от Солнца для меридиана Петербурга.
Любопытная аналогия: Петр Великий, памяти которого поклонялся Михаил Васильевич, умер, отправляя в далекую экспедицию Витуса Беринга и Алексея Чирикова. Сам Ломоносов ушел из жизни 4 (15) апреля 1765 года, так и не дождавшись результатов миссии Чичагова…
Чичагов исправно старался вникнуть в замысел ученых. Пригодились уроки Навигацкой школы: главное, что он постиг в Сухаревой башне – научился учиться. И во льдах неоценимо помог русской науке.
Сегодня трудно даже вообразить, насколько опасной была эта миссия, начавшаяся 255 лет назад. Это был рейд в неизвестность, во многом сопоставимый с первыми космическими полетами. Почти никто не мог поделиться с Чичаговым опытом подобных экспедиций. Разве что легендарные поморы… Их, по настоянию Ломоносова, включили в состав команды.
1 сентября экспедиция Чичагова вышла из Архангельска, безукоризненно достигла Кольского полуострова и расположилась на зимовку в Екатерининской гавани. Их было 178 человек, в том числе 3 кормщика и 26 поморов-промышленников. На Кольском они устроились на долгие месяцы. Обследовали окрестности, привыкали к северу. Впервые столь представительный отряд русских офицеров встретил Рождество в северной экспедиции. Моряки, конечно, нашли время для веселой праздничной пирушки – с вином, с охотничьими трофеями на столе, с тостами за здоровье матушки императрицы, за российский флот, за науку…
Наконец, 9 мая 1765 года суда вышли из Екатерининской гавани и двинулись вдоль берегов Лапландии. Начались решающие дни путешествия.
