Хотя, судя по своим трудам и откликам на них, он мог казаться сторонником «коннективизма», по своему темпераменту он был не систематиком, а скорее эмпириком, предпочитавшим проводить эксперименты и анализировать данные. Его подход к процессу научения являлся порождением ассоцианизма XIX века в разумном сочетании с микроневрологией, возникшей на рубеже столетий. На отца произвело большое впечатление зарождающееся представление о нейроне с его разветвляющимися во многих направлениях дендритами, подразумевающими существование множества невральных проводящих путей, но он не намеревался углубляться в неврологию и заниматься детальным изучением центральной нервной системы, и эта область осталась для него, по большей части, «черным ящиком», информацию о функционировании которого он черпал из работ других ученых и принимал как данность. В конце концов он определил «связь» на поведенческом уровне как вероятность получения некой конкретной реакции на определенные стимулирующие условия.
Ум моего отца имел в основном количественную направленность. Он сам кратко выразил это свое кредо в ежегоднике Национального общества по исследованию образования за 1918 год: «Все, что существует, существует в каком-то количестве. Процесс глубокого познания чего-либо включает в себя знание его количества в той же мере, что и качества». Я полагаю, что прочитав полное заявление моего отца в этом ежегоднике, вы обнаружите, что оно являет собой ценную повестку дня по разработке количественных программ в психологии и образовании даже на сегодняшний день. Я подозреваю, что отцу хотелось бы добавить к «количеству» еще и показатель «степени», признав тем самым интенсивность полноправным количественным показателем наравне с числом. Большая часть профессиональной деятельности моего отца была посвящена разработке процедур, помогающих выявить значимость этих показателей, а также сбору и анализу данных на базе этих процедур.
Однако его знание математики было очень ограниченным, и мало что на начальном этапе его образования и воспитания позволяло предсказать столь сильную количественную ориентацию в будущем. На последнем курсе университета главным предметом изучения отца была литература. Тогда же он написал пьесу, хотя я так и не нашел подтверждения тому, что она когда-либо была поставлена. Даже когда отец отправился в Гарвард для написания дипломной работы, он все еще собирался стать учителем английского языка. Уильям Джеймс обратил его в психологию, но самого Джеймса цифры не волновали.
Только в Колумбийском университете, готовясь к экзаменам на докторскую степень, отец познакомился со статистикой и сделался преданным новообращенным приверженцем количественных методов.
Окончательный переход моего отца к этому новому этапу деятельности знаменовала собой публикация в 1904 году его «Введения в теорию ментальных измерений» (Introduction to a Theory of Mental Measurement) — тома, ставшего психометрической и статистической библией для поколения выпускников педагогических и частично психологических факультетов.
Мой отец никогда не оканчивал курсов по исчислению или алгебре и хорошо осознавал ограниченность своих возможностей в области математики. Как следствие этого, применяемые отцом в работе количественные процедуры были, как правило, относительно простыми и основывались на интуиции. Но он подвергал измерению абсолютно все — от успехов в обучении, нужд и интересов людей до показателей качества городов. В то время, когда мой отец проводил большую часть своих экспериментов, анализ данных представлял собой нечто совершенно отличное от того, что мы подразумеваем под этим сегодня.
Большая часть этой аудитории еще помнит дни, когда у людей не было доступа к цифровому компьютеру, а кое-кто может вспомнить, что когда-то не существовало электронных портативных калькуляторов, но только очень немногие из вас помнят время, когда не существовало еще настольных электрокалькуляторов. Однако в 1900 году даже арифмометры были редкостью.
