Великолепные Эмберсоны полностью

Весь путь до Нью-Йорка ему казалось, что Изабель рядом, и вечером из гостиницы он написал Люси:

Я прочел статью про то, что случилось с Джорджем Минафером. Жаль его, хотя газета и утверждает, что он сам виноват. Полагаю, прочитанное заставило меня всю дорогу думать о его маме. Кажется, никогда еще я не вспоминал о ней так настойчиво и так ясно. Но знаешь, мысли об Изабель не смогли заставить меня хоть чуть-чуть полюбить Джорджа! Конечно, я желаю ему скорейшего выздоровления.

Он отправил письмо, а с утренней почтой получил от Люси ответ, написанный через несколько часов после его отъезда. Она вложила в конверт заметку, прочитанную им еще в поезде.

Думаю, ты этого не видел.

Я встречалась с мисс Фанни, она добилась его перевода в отдельную палату. Ох, бедный Всех Повергающий! Я постоянно думаю о его маме, и, кажется, я никогда до этого не видела ее столь ясно. Какая она была красивая – и как любила его!

Если бы Люси не написала этого письма, Юджин вряд ли поступил бы так странно. Было довольно естественно, что они оба подумали об Изабель, прочитав заметку о несчастье, постигшем Джорджа, но письмо Люси заставило Юджина задуматься, что феномен телепатии не пустые выдумки. Мысли об Изабель в обоих письмах совпадали почти полностью: оба признались, что думали о ней и видели ее очень ясно. Юджин точно помнил, что в своем письме написал именно так.

Эти совпадения затронули любопытную черту его характера. Морган был искателем приключений и, живи он веке в шестнадцатом, наверняка бороздил бы неизведанные моря, но так как ему выпало родиться в девятнадцатом веке, когда с географией все стало более или менее понятно, Юджин избрал стезю исследователя механики. Тот факт, что он был расчетливым дельцом, ничего не менял, потому что расчетливые дельцы не менее подвержены странностям, чем авантюристы. Некоторые из них по-настоящему впадают в уныние, если им не светят новые горизонты; другие не могут избавиться от необычных предубеждений – к примеру, не верят в геологию; а кое-кто считает, что стал свидетелем сверхъестественных событий. «Ничего особенного, конечно, и все-таки… было довольно странно!» – говорят они.

Через два дня после смерти Изабель Юджин ездил в Нью-Йорк по неотложному делу, но нужный пароход не прибыл вовремя, в результате чего целый день оказался ничем не занят. Пребывание в гостинице было невыносимо, на улице – тошно, все кругом действовало на нервы. Ему было необходимо опять увидеть Изабель, еще раз услышать ее голос, он чувствовал, что сойдет с ума, если не найдет способа связаться с ней. Под влиянием этого настроения он, все еще полный скептицизма, направился к ясновидящей, о которой узнал из рассказов жены своего делового партнера. Он с отчаянием подумал, что пойти к гадалке будет легче, чем «вообще ничего не делать». Юджин вспомнил имя этой женщины, нашел ее номер в телефонном справочнике и договорился о встрече.

Опыт оказался не лишенным гротеска, и Юджин покинул ясновидицу с ободряющим посланием от своего отца, который, хотя и не представил удовлетворительных доказательств, что это действительно он, заявил, что в теперешнем его существовании все происходит на «более высоком уровне» и жизнь «не прекратилась, а идет вперед». Миссис Хорнер именовала себя экстрасенсом, но во всем остальном была удивительно непритязательной и обычной, и Юджин не сомневался в ее искренности. Он был уверен, что женщина не обманщица, и, хотя его неудовлетворенность никуда не исчезла, он пришел к выводу, что если и есть какие-то поводы не доверять деятельности миссис Хорнер, то причина не в ней.