После разговора с Кинни в клубе отношение Юджина к Джорджу не переменилось, хотя слова старого друга растревожили его. Его волновали не намеки на то, что Фанни Минафер может потребоваться помощь, если работа ее племянника с нитроглицерином приведет к беде; просто Моргана очень удивило, как мягко, но настойчиво Кинни подводил к предположению, что Морган может устроить Джорджа на свой завод. Юджину не понравилось, что ему что-то говорят про Джорджи Минафера. Кинни показал Джорджи в другом свете, и новый Джорджи выглядел приличным человеком, ведь нельзя отрицать, что этот незнакомый молодой человек поступил благородно, устроившись на опасную работу ради своей тетушки – бедной, старой, глупой Фанни Минафер! Юджину было плевать, что Джорджи рискует жизнью и насколько приличным человеком он стал: ничего из того, что Джорджи сделает в этом или каком-то ином мире, не изменит мнения о нем Юджина Моргана.
Даже если бы Юджин переступил через себя и предложил Джорджи работу на автомобильном заводе, нет никаких сомнений, что этот гордый демон ни за что не согласился бы принять его предложение. Хотя следует отметить, что об истинных мотивах этого отказа Юджин даже не догадывался. Джордж никогда не пал бы так низко и не принял бы материальную помощь Юджина без потери уважения к себе, которое только-только начал обретать заново.
Но если бы Юджин захотел, он бы с легкостью вытащил Джорджа из нитроглицеринового цеха. Юджина всегда интересовали невозможные на первый взгляд изобретения, и он давал деньги на различные исследования, например на поиск замены бензину и резине, и, хотя не упомянул об этом в разговоре с Кинни, он не отказался от солидной закупки материалов у старого Экерса с условием, что химическая компания оборудует для него экспериментальную лабораторию. Он хотел купить больше, и Экерс лез из кожи вон, лишь бы ему угодить, и, если бы Юджин замолвил словечко за Джорджа, тот мог бы получить любое место на химзаводе. Джордж об этом даже не узнал бы, ведь все покупки Юджин совершал без огласки: они с Экерсом лично вели дела, не распространяясь о них.
Юджин неожиданно стал размышлять об этой возможности помочь и все больше убеждался, что это легко осуществить. И тут его передернуло от отвращения: как такое вообще могло прийти ему в голову, особенно теперь, в библиотеке, пока он наслаждается последней сигарой перед сном. Нет! Он бросил сигару в пустой камин и отправился в спальню.
Даже если он и позабыл оскорбление, нанесенное ему, он не мог без боли вспоминать Изабель. Но и в постели Юджин не перестал думать об этом. Все верно, что бы там Джордж ни делал, он не в силах повлиять на сложившееся о нем мнение. Изменить это могла только Изабель.
Когда Юджин засыпал с горькой мыслью о Джорджи, Джорджи в больнице думал о Юджине. Он только что «отошел от эфира» и почти не ощущал тошноты. Лежа в полудреме, он время от времени наблюдал, как вдруг из ниоткуда в его маленькую палату вплывает белый парусник и покачивается на волнах. Чуть позже он понял, что видит это, только если пытается открыть глаза и осмотреться, поэтому поплотнее смежил веки, после чего в голове прояснилось.
