Однако имя Джорджа так и не мелькнуло в газетах в связи со взрывом, хотя он каждый день подвергал себя этому риску. Фортуна склонна к нелепым выходкам, и Джорджу было суждено без помех работать с тоннами ужасных взрывчатых веществ и пасть жертвой самого обыденного и до смешного незначительного происшествия. Судьба припасла для него последнее оскорбление: он попал под колеса одной из «швейных машинок», которым когда-то кричал вслед «Купи коня!». В этом была роковая ирония, а сбил его не большой, быстрый и роскошный автомобиль, подобный тем, что выходили из цехов Юджина, а шумная букашка, одна из тех, что заполонили всю страну, – самая дешевая, простая и грубая.
Авария случилась воскресным утром на городском перекрестке, когда улицы были почти пусты и ничто в мире не сулило подобного происшествия. Джордж вышел на свою обычную прогулку и в тот момент, когда угодил под колеса, как раз думал об автомобиле – блестящем ландо и красивой девушке, садящейся в него, о легком взмахе белой перчатки, повелевающей шоферу ехать прочь. Джордж услышал крик, но не поднял взгляда, ибо ему и в голову не пришло, что обращаются к нему, настолько он был поглощен вопросом – была ли это Люси? Ответа он не знал, и эта нерешенность, возможно, спровоцировала существенное промедление в принятии решения. Когда люди в автомобиле снова закричали, теперь уже громче, он поднял глаза и увидел приближающуюся опасность. Сомнения, была та девушка Люси или нет, превратились в мысли о том, отойти ему назад или продолжить двигаться вперед. Это стало настоящей дилеммой. Не зная, как быть, он заметался, и маленькая машинка сбила его с ног. Ход у нее был небыстрый, но прокатилась она по Джорджу всеми четырьмя колесами.
Он ощутил сильную боль, толчки и удары; услышал рев; задохнулся от удушливых клубов пыли; увидел вспышки перед глазами; различил громкие щелчки, похожие на выстрелы из пистолета; застонал от мучительных спазмов в ногах. Потом понял, что его вытащили из-под машины. Вокруг кудахтала толпа.
От боли лоб Джорджа покрылся испариной, он попытался вытереть ее, но не смог. Рука так высоко не поднималась.
– Спокойно, – сказал полицейский, и Джордж увидел полы его синего мундира в пыли и солнечном свете. – Сейчас будет «скорая». Не шевелитесь. Послать за вашим доктором?
– Нет, – беззвучно, одними губами, сказал Джордж.
– Отвезти вас в частную клинику?
– Пусть везут, – чуть слышно ответил Джордж, – в городскую больницу.
– Ясно.
В толпе метался человечек в пыльнике[30], что-то объясняя и яростно доказывая, а его спутница, девушка с пронзительным голосом, поддакивала ему, заявляя во всеуслышание, что готова пойти в суд и подтвердить, что он говорит чистейшую правду.
– Парень, что вас сбил, – пояснил полицейский, глядя сверху вниз на Джорджа. – Кажись, он прав, а вы, наверно, замечтались. Прям чудно, как могут помять такие крошечные машинки, сроду не подумаешь, но, по-моему, не резон винить того, кто был за рулем.
– Богом клянусь, я тут ни при чем! – горячился юноша в пыльнике. Он встал в ногах у Джорджа и пылко обратился к нему: – Мне ужасно жаль и все такое, я ж не говорю, что я не сбивал. Я против вас зла не держу, но я тут совершенно ни при чем! Вы сами наткнулись на меня, а я врезался в вас. Когда вы поправитесь, вам и цента из меня не вытянуть! Эта леди сидела рядом со мной, и мы оба вам кричали. Скорость-то была не больше восьми миль в час! Но я вас уверяю, что мне очень жаль, и этой леди тоже. Но вы нас поймите!
Веки Джорджа дрогнули, его затуманенный взгляд скользнул по протестующим автомобилистам, но старый властный дух воспрянул в нем, и только одно слово сорвалось с его уст. Лежа на спине посреди улицы и толпы, глазеющей на него, как на неприятную диковину, забитым пылью ртом он произнес одно лишь слово, и на губах выступила кровь.
Это слово очень заинтересовало полицейского. Когда карета «скорой помощи» умчалась прочь, он повернулся к только что подошедшему напарнику.
– Забавную вещь он сказал тому парню, что его сбил. Обозвал одним словом – и больше ничего, – а ведь тот ему обе ноги переломал и бог весть что еще наделал!
– Меня тут не было. Что он сказал?
– Рвань!
