– Как в старые времена! – выдавил он. – Отец этого самого Фреда Кинни и отец Джорджа, Уилбур Минафер, вели себя в этом возрасте точно так же – да что уж там, и Джордж Эмберсон, и я, и все остальные! – И уже изнемогая от смеха, передразнил: – «И даже не пытайся говорить, что я грубиян! С удовольствием зайду к вам, когда в гостях будут более учтивые люди…» – Дальше он уже не мог продолжать.
В каждом возрасте свои поводы для веселья, и Люси, так и не поняв, что рассмешило отца, вытерпела эту сцену с некоторой грустью:
– Папа, по-моему, они вели себя ужасно. Разве нет?
– Просто… просто мальчишки! – простонал он, утирая слезы.
Но Люси даже не улыбнулась.
– Я могу простить беднягу Фреда Кинни. Он потерял самообладание, но Джордж… Ох, Джордж вел себя непозволительно.
– Трудный возраст, – заметил отец, немного успокоившись. – Девочкам в этом плане легче, чем мальчикам, может, помогает врожденная сметливость или что-то в этом роде. – И он вновь зашелся смехом.
Люси присела на подлокотник его кресла.
– Папа, ну почему Джордж ведет себя так?
– Он вспыльчив.
– Это да! Но почему? Он делает что хочет, не думая о мнении других, но срывается из-за мелочей, которые хоть как-то его касаются.
Юджин погладил ее по руке:
– Это одна из величайших загадок человеческого самолюбия, дочка, и я не стану притворяться, что знаю ответ. Всю свою жизнь я наблюдаю: чем заносчивее человек, тем легче его задеть. Те, кому плевать на мнение остальных, кто считает себя выше всех, быстрее срываются, когда что-то идет не так, как им хочется. Самовлюбленные и высокомерные люди не выносят даже малейшего намека на критику. Она их просто убивает.
– Папа, ты считаешь Джорджа самовлюбленным и высокомерным?
– Он еще мальчишка, – успокоил дочь Юджин. – В нем много хорошего – вопреки всему. Ведь он сын Изабель Эмберсон.
Люси погладила его по волосам, почти таким же темным, как у нее.
– Кажется, когда-то она тебе очень нравилась.
– Все еще нравится, – тихо сказал отец.
– Она чудесная – чудесная! Папа… – Она замолчала, но тут же продолжила: – Иногда я думаю…
– О чем?
– Я думаю, как так случилось, что она вышла замуж за мистера Минафера.
– О, Минафер неплох, – сказал Юджин. – Он очень тихий, но хороший человек, добрый. Всегда был таким, а это что-то да значит.
– Но говорят… Ну, я слышала, что он только работает да копит деньги. Мне Фанни Минафер сказала, что все, что есть у Джорджа и его мамы, – все, что они могут потратить в свое удовольствие, – всегда давал Майор Эмберсон.
– Расчетливость, Гораций![22] – весело ответил Юджин. – Расчетливость у здешнего народа в крови. Первопоселенцы были вынуждены копить, поэтому накопление и экономия всегда считались добродетелями, и даже внуки тех людей не поняли, что сбережения без трат могут привести только к краху. Минафер не верит, что деньги требуют расходов. Он верит, что они созданы Богом для вложения и сбережения.
– Но Джордж не расчетлив. Он беспечен. И пусть он заносчивый, самовлюбленный и вздорный, он очень и очень щедр.
– Так ведь он Эмберсон, – сказал отец. – Эмберсоны не копят. А даже совсем наоборот по большей части.
– И зря я сказала, что Джордж вздорный, – задумчиво продолжила Люси. – Нет. Он не такой.
– Разве только когда разозлится? – предположил Морган, изображая сочувствие.
– Да! – радостно согласилась она, не поняв, что отец шутит. – Все остальное время он по-настоящему милый. Конечно, он и сам не осознает, какой он еще ребенок! А сегодня вечером Джордж вел себя отвратительно. – Она вскочила, вновь рассердившись. – Да, отвратительно, и такое поведение не следует поощрять. Думаю, мне нужно охладеть к нему – на недельку!
И отец ее вновь разразился неудержимым хохотом.
Если уж говорить об охлаждении, то Джордж встретил Люси именно так, как она решила встретить его; даже больше – это он начал держать девушку на расстоянии, сведя общение к надменному соблюдению формальностей. Отчужденность длилась три недели, а потом неожиданно пропала, точно испарилась, и они забыли все обиды.
Впрочем, Джорджу всегда удавалось находить новые препятствия к дружбе. Он жаловался, что Люси ведет себя как «сельская красотка», а к соперникам относился саркастически, величая их «местными мужланами и деревенщиной». Когда Люси напомнила ему, что он такой же «местный», Джордж надулся на полдня. Девушка с присущей ей легкостью очаровывала и людей постарше; Изабель с Фанни постоянно брали ее на прогулки, приводили домой на обед или ужин и затевали сотни совместных дел; даже Майор не остался равнодушен к Люси, настаивая, чтобы Юджин с дочерью ужинали в Эмберсон-Хаусе каждое воскресенье. Как-то вечером, сидя с ней рядом за столом, он сказал, что она умеет общаться со стариками, и добавил, что ему всегда нравился ее отец, даже когда тот был юным сорвиголовой.
