– Ну, господин пророк, и что здесь хорошо, а что плохо?
– Все это хорошо и плохо одновременно, – ответил Юджин.
Они заметили предмет своего обсуждения. Джордж прогуливался под вязами с Люси и, помахивая тросточкой, показывал на различные объекты и места, приобретшие для него за прошедшие четыре года историческую ценность. Джентльмены не могли не отметить беспечность и грациозность его жестов, а также манеру преподносить себя – подсознательно властную: он владел и землей под ногами, и ветвями над головой, и старыми постройками окрест, и Люси.
– Не знаю, – сказал Юджин, озорно улыбнувшись. – Не знаю. Вот говорил я о нем как о человеке, а теперь не знаю. Может, он божество?
– Неужели и я был таким? – простонал Эмберсон. – Ты же не думаешь, что это обязательная стадия развития любого Эмберсона?
– Не волнуйся! По меньшей мере половина его натуры – это сочетание юности, красоты и университета, но даже самые великолепные Эмберсоны преодолевают свое великолепие и со временем становятся людьми. Хотя подчас для этого требуется нечто большее, чем время.
– Да, мне потребовалось больше, – согласился друг и печально покачал головой.
И они поспешили к прекрасному юному Эмберсону, внешне нетронутому временем и бедами. Изабель задумчиво стояла в тени огромных деревьев и издали приглядывала за Джорджем и Люси, но, увидев, что к ней идут, сделала шаг навстречу.
– Очаровательно, правда? – сказала она и взмахнула рукой в черной перчатке, указывая на ярко разодетую толпу, гуляющую по университету и сбивающуюся в группки вокруг виновников торжества. – Они с такой отвагой рвутся жить, все эти мальчики, – это так трогательно. Но, конечно, сами они того не сознают.
Эмберсон кашлянул.
– Да, они себя умилительными не считают, это точно! Мы с Юджином как раз об этом беседовали. Знаешь, о чем я думаю, когда вижу все эти гладкие, торжествующие юные лица? «Ну-ну! Жизнь-то вам покажет!»
– Джордж!
– О да, – сказал он. – Жизнь очень изобретательна, и у нее есть отдельная плетка для всякого маминого сына!
– Может быть, – огорченно ответила Изабель. – А может быть, некоторым матерям удастся отвлечь удар на себя.
– Ни за что и никогда, – горячо уверил ее брат. – Никогда на лицах матерей не появятся морщины, предназначенные сыновьям. Полагаю, ты понимаешь, что этим юным лицам никуда от них не деться?
– Кто знает, – произнесла она с грустной улыбкой. – Может, времена изменятся и морщин не будет ни у кого.
– Время пощадило только одного человека среди всех моих знакомых, – сказал Юджин. И засмеялся, увидев удивленные глаза Изабель, после чего она поняла, что речь идет о ней. К тому же Юджин не соврал, и она знала об этом. Поэтому залилась очаровательным румянцем.
– А что конкретно покрывает лицо морщинами? – спросил Эмберсон. – Время или беды? Конечно, мы не станем предполагать, что это делает мудрость, – чтобы не обидеть Изабель.
– Я знаю, откуда берутся морщины, – сказал Юджин. – Некоторые от возраста, некоторые от бед, некоторые от работы, но самые глубокие – от утраты веры. Самые чистые лбы у тех, кому есть во что верить.
– Во что, например? – тихо спросила Изабель.
– Во что угодно!
Она снова бросила на него удивленный взгляд, и он снова расхохотался.
– О да, ты определенно веришь! – сказал он.
Она пару секунд не отводила от него взгляд – необычайно серьезный, доверчивый и вопрошающий одновременно, будто была уверена в правильности всего, что бы он ни говорил. Потом отрешенно посмотрела вниз, словно спрашивала о том же себя.
– Почему бы и нет? Я верю, – сказала она, подняв глаза, – я верю, что верю!
Оба мужчины засмеялись.
– Изабель! – воскликнул брат. – Какая же ты дурочка! Иногда кажется, что тебе все еще четырнадцать!
Но это напомнило ей о том, зачем она здесь.
– Боже мой! А дети-то куда подевались? Надо скорее найти Люси, а Джорджу пора идти садиться с другими выпускниками.
Она взяла брата под руку, и все трое двинулись на поиски, озираясь в толпе.
– Любопытно, – произнес Эмберсон, нигде не наблюдая нужную им парочку. – Я думал, что даже в такой толпе нельзя не заметить владыку.
– Тут сегодня несколько сотен владык, – сказал Юджин.
– То всего-навсего владыки университета, – парировал дядя Джордж. – Мы же ищем хозяина вселенной.
– А вот и он! – радостно закричала Изабель, не обращая внимания на шутки. – И вовсе он не такой!
Но спутники все еще посмеивались над ней, даже когда присоединились к повелителю вселенной и его красотке-подружке; Эмберсон с Юджином наотрез отказались объяснять причину своего веселья даже Люси, которая потребовала этого, но настроение у героев дня было столь добродушное, что из всех пятерых вышла преотличная компания: то есть четверо стали благодарной аудиторией для пятого, который просто искрился радостью и благодатью.
