По-моему, папа выглядит лучше, милый, хотя мы здесь всего несколько часов. Может, нам повезло найти место, где он поправится. Доктора тоже надеются на это, и, вероятно, наша поездка будет стоить всех усилий, которые мы потратили, вытаскивая папу отдохнуть. Бедняга, он так переживал! Не о собственном здоровье, а о том, что придется оставить все деловые заботы в конторе и на время забыть о них, – если у него вообще это получится! Но давление семьи и друзей было невероятным, ведь отец, и брат Джордж, и Фанни, и Юджин Морган не переставали уговаривать его поехать – и он был вынужден сдаться. Боюсь, я так беспокоилась о том, чтобы он выполнял предписания докторов, что не могла должным образом поддерживать брата Джорджа в его затруднении с Сидни и Амелией. Мне так жаль! Я никогда не видела Джорджа настолько расстроенным – они получили все, что хотели, и скоро уплывут, как я слышала, жить во Флоренцию. Отец сказал, что устал от постоянных споров, правда он выразился иначе – от «нытья». Не понимаю людей, ведущих себя таким образом. Джордж говорит, хоть они и считаются Эмберсонами, они плебеи! Боюсь, что почти согласна с ним. По крайней мере, полагаю, что вели они себя неподобающе. Сама не пойму, зачем вываливаю это на тебя, бедненький мой! Все это забудется задолго до твоего возвращения домой на каникулы, и тебя никак или почти никак не коснется. Не думай об этих глупостях!
Папа ждет, что я отправлюсь с ним на прогулку, – это хороший знак, потому что дома в последнее время он совсем не хотел гулять. Не буду заставлять его ждать. Не забывай надевать плащ и калоши в дождь, а когда станет холодать, носи пальто. Видел бы ты своего папу! Выглядит гораздо лучше! Если ему тут понравится, мы останемся недель на шесть. Но ему, кажется, уже нравится! Он только что крикнул мне, что пора. Не кури слишком много, мой милый мальчик.
С любовью,
твоя мама Изабель
Но ей не удалось удержать мужа в Эшвилле надолго. Она нигде не смогла его удержать. Через три недели после письма Изабель телеграфировала сыну, что они срочно возвращаются домой, а спустя еще четыре дня, когда Джорджи с приятелем, насвистывая что-то после обеда в клубе, вошел в кабинет, на столе лежала еще одна телеграмма.
Он прочитал ее дважды, прежде чем понял смысл.
МИЛЫЙ, Папа оставил нас в десять сегодня утром. Мама
Товарищ не мог не заметить, как изменилось лицо Джорджа.
– Плохие новости?
Джордж оторвал ошеломленный взгляд от желтого листочка.
– Отец, – тихо сказал он. – Она пишет… пишет, что он умер. Мне надо срочно домой.
По приезде его встретили дядя Джордж и Майор – впервые дед приехал на вокзал встречать внука. Пожилой джентльмен ожидал его, сидя в карете (которая по-прежнему нуждалась в покраске) у входа на станцию, но при появлении Джорджа вышел и схватил юношу за руку дрожащими пальцами.
– Бедняга! – повторял он, поглаживая внука по плечу. – Бедняга! Бедный Джорджи!
