– Если убрать все стихи и все песни, то любовь, дорогая моя, – это попросту экспансия «я». Это когда границы «я» расширяются, оно вбирает в себя другого человека, и то, что раньше было
– Звучит здорово.
– Это и в самом деле здорово! Это просто чудесно, когда подмечаешь какие-то качества в другом человеке – его харизму, обаяние, отдельные черты характера, таланты, кругозор, внешность, – в общем, видишь то, что он имеет, и тебе тоже хочется это иметь. И вот границы твоего «я» ползут к этому человеку, как ложноножки амебы, как та капля в фильме. Ты цепляешься за него, обволакиваешь его и постепенно поглощаешь, пока через много месяцев не включишь его в себя и не переваришь.
– А вот теперь уже звучит не очень здорово.
– Ты находишь в другом нечто такое, что тебе нравится, и втягиваешь это нечто в концептуальное пространство своей личности. И субъективное восприятие этого процесса, та иллюзия, которую придумывает разум, чтобы объяснить его, – вот что мы называем «любовью».
– В общем, – сказала Элизабет, – я так понимаю, вы не из безнадежных романтиков.
– Ха! Нет! То, что другие люди называют романтикой, я называю аннексией.
– Значит, вы хотите сказать, что любовь – это просто проявление эгоизма? И брак тоже?
– Брак, моя дорогая, – это состояние, при котором ты видишь в другом человеке столько положительных качеств, которые хотел бы присвоить себе, что готов принять и его недостатки, которые, соответственно, тоже на всю жизнь станут частью тебя.
– Вы когда-нибудь были женаты, доктор Сэнборн?
– Никогда.
– А влюблены были?
– Столько раз, что не пересчитать! Что, собственно, и подводит нас к моему исследованию. Любовь, особенно ее начальные стадии – этот первый удар грома, эту встречу Ромео и Джульетты, – как известно, крайне трудно изучать в контролируемых лабораторных условиях.
– Ну нельзя же посадить двух незнакомых людей в комнату и сказать им, чтобы они друг друга полюбили.
– Верно. Но вот на какой вопрос я хочу ответить: а вдруг все-таки можно? Раз уж любовь возникает из ощущения взаимосвязи между тобой и другим человеком, что, если мы попробуем сымитировать это ощущение?
– Как?
– Посредством продолжительного, углубляющегося, крайне откровенного самораскрытия.
– И что это значит?
– Я дам вам список неудобных вопросов слишком личного характера, на которые вы будете отвечать на пару с незнакомым человеком.
– Например?
– Я еще не все придумал, но первый вопрос, скорее всего, будет таким: «Оцените по десятибалльной шкале, насколько сильно родители вас любили?»
– Ого, ну вы даете.
– Дальше будет еще жестче. Идея в том, что глубоко интимные откровения, которыми двое людей обмениваются за короткий промежуток времени, должны сымитировать любовные переживания в такой степени, что мы сможем их изучить. Мы с вами, конечно, будем вместе работать над вопросами и ответами, чтобы проверить их эффективность.
– Понятно.
– Если в двух словах, то в этом и заключается ваша задача, моя дорогая. Короче говоря, вы будете делиться очень личными секретами с первыми попавшимися мужчинами, а потом мы посмотрим, влюбятся ли в вас эти мужчины. Вы согласны?
На следующий день Элизабет приступила к работе.
ОФИС «ВЕЛНЕСС» находился рядом с кампусом Де Поля в Линкольн-парке, на тихой зеленой аллее, совсем недалеко от здания факультета медицинских наук, в окружении мелких клиник – стоматологии, центра физиотерапии, центра дерматологии, спа-центра, – в квартале, который был отведен под коммерческую медицинскую деятельность. «Велнесс» переехала сюда несколько лет назад, после того как выяснилось, что соседство с клиниками оказывает статистически значимое влияние на клиентов – вероятно, это объяснялось высокой плотностью разнообразных сигналов, связанных с оздоровительными процедурами, медициной и профессиональной квалификацией, – и эффективность большинства назначений «Велнесс» стала в среднем на девять процентов выше, чем на предыдущем месте, на оживленной Фуллертон-авеню, между автомастерской и фастфудом. Стеклянный фасад здания, где теперь располагалась «Велнесс», был полностью матовым и непрозрачным, а над дверью висела вывеска с названием, которую персонал менял ежедневно в зависимости от того, что они в данный момент изучали, и от предпочтений клиента. Если, например, он твердо верил в незападные, альтернативные и так называемые традиционные практики, а «Велнесс» тестировала какой-нибудь аюрведический массаж, который приводит в равновесие «первичные жизненные силы», то они могли повесить вывеску с текстом, набранным этническим шрифтом:
А если клиенту были ближе инновационный биохакинг и всякие методики оптимизации работы организма – в последнее время прекрасными примерами такого типа клиентов стали любители кетодиеты, как за несколько лет до них фанаты «бронебойного кофе»[13], – сотрудники компании выбирали более обтекаемый и футуристичный шрифт: