Для их семьи важно, что каждое поколение огастинских магнатов не «почивало на лаврах предков», как часто говорит ей отец, а смело прокладывало собственный путь в этом мире. Все они пришли в совершенно новую для себя отрасль и – с присущим Огастинам находчивостью и отвагой – покорили ее. У каждого из них своя история тяжелого труда, целеустремленности и успеха, великая история для столь же великого дома. Отец Элизабет любит устраивать гостям экскурсии, объясняя значение комнат и всякий раз рассказывая одни и те же легенды различным руководителям, различным чиновникам из крупных правительственных ведомств, председателям различных советов директоров, часто приезжающим во «Фронтоны» с летними визитами. Он проводит их по главным комнатам на первом этаже, потом поднимается на второй, где все спальни названы в честь гостей, которые, судя по всему, в них ночевали: Уолта Уитмена, Роберта Фроста, Эндрю Карнеги, Мейера Гуггенхайма, Джона Сингера Сарджента, Генри Фрика. Задолго до того, как Элизабет увидела эти имена в книгах или музеях, она уже знала их по табличкам во «Фронтонах» – это была огастинская вариация охотничьих трофеев, голов животных, развешанных по стенам. Она всегда осознавала важность этих имен, функцию этих имен, тот факт, что они показывают ее семью с другой стороны: что Огастины не только успешны, но и влиятельны, неотделимы от прогресса нации, фактически являются движущей силой прогресса – что это творящая историю, могущественная, выдающаяся американская династия. Гости всегда очень оживленно выбирают, в какой спальне ночевать.
Но есть определенные комнаты – и определенные фронтоны, – которые Элизабет любит больше других. Это помещения для прислуги на третьем этаже: три маленькие спальни, причем только в одной из них есть окно, маленькая ванная и заброшенная кухонька. Эти комнаты отгорожены от остального дома стеной, и единственный путь туда или оттуда – винтовая лестница в два этажа высотой, которая ведет в кладовую рядом с кухней на первом этаже. Такая планировка ясно показывает, как, по замыслу архитектора, должен функционировать дом: слуги входят и выходят через боковую дверь, работают в кухне, никем не видимые, а потом удаляются в свои отдельные, обособленные маленькие спальни, чтобы хозяева никогда не замечали их присутствия. Элизабет воображает, что они не столько жили в доме, сколько являлись в него, как привидения.
Огастины больше не держат прислугу с проживанием, и комната с окном всегда пустует, а значит, идеально подходит для Элизабет с ее любовью к уединению. Именно сюда она приходит читать и мечтать. Сейчас утро, конец июля, Огастины традиционно приехали во «Фронтоны» на месяц, и Элизабет прячется в комнате для прислуги, потому что проснулась с той безымянной меланхолией, которая всегда сопровождает и омрачает этот особенный день. Потому что сегодня у нее день рождения. Сегодня ей исполняется четырнадцать, и она, как обычно, празднует во «Фронтонах» с родителями – такова трагедия летнего дня рождения, что его отмечают вдали от друзей. Как же ей хочется хоть раз провести этот день с друзьями. Как же ей хочется, чтобы у нее в принципе были друзья. Она так часто меняла школы, что за всю жизнь у нее никогда не было возможности сойтись с людьми так близко, чтобы их заинтересовал ее день рождения. Она представляет себя секундной рябью, пробежавшей по глади чужого существования, – по крайней мере, именно такое чувство охватывает ее по утрам в день рождения, поэтому она и прячется.