Велнесс полностью

– Я благодарна за все испытания, которые сделали меня такой, какая я сегодня. Я благодарна за всю боль, которая сделала меня сильнее. Я благодарна Честеру Фуллертону, который разбил мне сердце на весеннем балу в одиннадцатом классе. Я благодарна мисс Годвин, моей вожатой в восьмом классе, которая сказала, что я никогда ничего не добьюсь. Я благодарна своему отцу за то, что он совершенно не умел обращаться с деньгами, за все его неудачные авантюры, за его азартные игры. Я благодарна за те времена, когда нам приходилось прятаться в собственном доме, потому что в дверь стучались коллекторы. Это заставило меня мечтать о тихой, благополучной и свободной жизни, то есть именно о такой, которая у меня есть сейчас. Я благодарна всем, кто направил меня на верный путь, даже если они сделали это случайно или со злым умыслом. Им я хочу сказать спасибо.

В комнате воцарилась тишина. Брэнди сделала еще один глубокий вдох и улыбнулась, а когда открыла глаза и посмотрела на Элизабет, на ее лице было выражение глубокого спокойствия, безмятежности и просветленности.

– Это было прекрасно, – сказала Элизабет.

– Теперь твоя очередь. Постарайся найти в себе благодарность за трудности, с которыми ты сталкиваешься. Какие у тебя сейчас трудности в жизни?

– Ну, – сказала Элизабет, – наверное, я беспокоюсь о своем сыне. Он перешел в новую школу.

– И что тебя беспокоит?

– Я переживаю, впишется ли он в коллектив, будет ли счастлив, сможет ли адаптироваться.

– И как ты себе представляешь эту адаптацию? – спросила Брэнди. – Думай о ней так, как будто она уже произошла. Визуализируй. Закрой глаза и опиши ее.

Элизабет закрыла глаза.

– У него много друзей, и он каждый день с нетерпением ждет начала занятий, и у него не так часто случаются эпизоды.

– Эпизоды?

– У него бывают истерики, срывы, приступы гнева, вот это все.

– И эти срывы тебя беспокоят?

– Конечно.

– Почему?

– Ну, во-первых, мне не нравится видеть его в таком состоянии. Мне за него больно.

– Да, это понятно. А еще?

– И, наверное, я беспокоюсь, что из-за этих срывов ему будет труднее учиться и заводить друзей.

– Это справедливые опасения, – сказала Брэнди, – но ты перечислила причины, по которым беспокоишься о нем, переживаешь за него. А что заставляет тебя беспокоиться о себе?

– Что ты имеешь в виду?

– Какие у тебя есть переживания, которые касаются только тебя? Не связанные с ним?

Элизабет не открывала глаз. Вдруг она осознала, что ее кулаки сжаты, а ногти сильно впиваются в ладони. Она задумалась над вопросом Брэнди, и в голове у нее всплыла картинка, как она подростком сидит в отцовском БМВ и смотрит прямо перед собой, пока он бьет окно соседнего фургона ее новенькой теннисной ракеткой, как, вжавшись в кресло, она делает то же, что делала всегда во время его непредсказуемых припадков ярости – превращается в серый камень, вот как она это называла, и сидит так, словно ничто не имеет значения и ничто не может ее потревожить.

– У моего отца тоже бывали приступы гнева, – тихо сказала она.

– Хорошо, – отозвалась Брэнди. Ее голос был тихим и нежным. – Вот мы и нащупали что-то. Продолжай.

Обычно Элизабет никому об этом не говорила, но неожиданное признание Брэнди подтолкнуло ее к прямоте и откровенности.

– У моего отца был вспыльчивый характер. Проблемы со сдерживанием гнева. Проблемы с контролем импульсов и все такое. Внезапная агрессия. Это было просто жутко.

– Наверняка тебе было очень тяжело, – сказала Брэнди.

– Он не поднимал руку на людей. Но он бил кулаком в стену, мог что-нибудь расколотить, швырялся вещами. Это насилие не было направлено на меня, скорее, оно было направлено на мир вокруг меня.

– Какой ужас.

– Иногда я вижу это в Тоби, и мне становится очень страшно.

– Еще бы.

Голос Брэнди был таким нежным, таким сочувственным, таким полным заботы, что Элизабет выложила еще больше подробностей:

– Я думаю, он всегда соревновался со мной. Мой папа. Всякий раз, если я в чем-нибудь оказывалась лучше или умнее, или просто если я знала что-то неизвестное ему, он выходил из себя, и это заканчивалось сломанными вещами. Он был из тех людей, которые радуются, когда кто-то хуже их, понимаешь? И поэтому мне пришлось жить по негласному правилу: быть идеальной, но не слишком. Быть успешной, но не настолько, чтобы это его задело. Добиваться многого, но не опережать его.