Велнесс полностью

Она до сих пор помнила, как в одиннадцатом классе сидела на выпускном экзамене, молча заполняла карандашом номер два поля для ответов и занималась этим уже почти три часа, когда наконец дошла до последнего вопроса – очередной дурацкой задачки на аналогию: слово «изобиловать» так же относится к слову «окаменелость», как _____ к _____. Все утро она возилась с этими аналогиями, до этого отвечала на вопросы по текстам, решала разные задачи по алгебре, геометрии и тригонометрии, и до сих пор ничего даже отдаленно не показалось ей трудным. Но вот она подошла к последнему вопросу, имея в запасе целых двенадцать минут, посмотрела на него и внезапно ощутила какую-то отстраненность. Не то чтобы она не знала ответ; скорее, ей было настолько все равно, что даже думать об этом не хотелось. Примерно такое же чувство побудило ее не писать простое эссе на четыре страницы, которое нужно было подготовить к уроку музыки. К тому времени она выполнила сотни заданий, и каждое на отлично, а потом ей задали одну несчастную работу про лейтмотив «Фантастической симфонии», и она не стала ее делать. Даже не пыталась. Просто проигнорировала. Она получила ноль, а следовательно, ее итоговая оценка снизилась с A до A-, а следовательно, средний балл упал с 4,0 до 3,99, и Элизабет уже не могла считаться первой ученицей. Но ей было все равно. Точно так же, как ей было все равно, когда в ее голове на двенадцать минут воцарилась пустота – чувство отстраненности, безразличия, как будто она превращалась в камень, – и вот объявили, что время истекло, и она сдала тест с этим единственным вопросом, последним вопросом, оставшимся без ответа.

Элизабет продолжала:

– Мне всегда приходилось заниматься самосаботажем, чтобы отец был счастлив.

– Но в чем смысл так на этом зацикливаться? – спросила Брэнди. – В чем смысл стоять на пьедестале своей боли?

– На чем стоять?

– Можешь ли ты испытать благодарность к своему отцу? Можешь ли отпустить ему грехи? Можешь ли сказать: «Спасибо, я прощаю тебя и больше не держу»? Потому что сердце, Элизабет, надо приводить в порядок точно так же, как приводишь в порядок дом. Собери все ненужное, поблагодари за то, что оно сослужило свою службу, и выбрось. Ты можешь это сделать?

– Ну, – сказала Элизабет, по-прежнему не открывая глаз, – когда я была маленькой, из-за отца мы часто переезжали. Я всегда начинала все сначала на новом месте. Наверное, это научило меня не бояться нового. Наверное, это сделало меня смелой.

– Вот. Именно так ты по-настоящему практикуешь благодарность. Отцу ты говоришь: «Спасибо, что сделал меня тем смелым человеком, которым я стала». А сыну ты говоришь: «Спасибо, что позволил мне кое-что понять о себе». И тогда я тебе гарантирую: срывы Тоби прекратятся. Я гарантирую. У твоего сына их больше нет.

– Как нет?

– Потому что ты так сказала. Повторяй это снова и снова. У него нет срывов. Ты посылаешь свою правду во вселенную и манифестируешь ее в своей жизни точно так же, как я манифестировала тебя.

– Подожди. – Элизабет открыла глаза. – В смысле?

Брэнди улыбнулась.

– Если ты хочешь, чтобы твоя жизнь изменилась, надо поверить, что она изменится, надо представить себе эти перемены, и тогда они произойдут. Говори о своих желаниях так, как будто они сбылись, и они сбудутся. Именно так я притянула тебя в свою жизнь.

– Ты притянула меня?

– Да, своими мыслями.

– Хорошо, – пробормотала Элизабет, теперь поглядывая на всех присутствующих куда более настороженно. – Но… как?

– Я попросила вселенную решить проблему с моим браком, твердо верила, что вселенная решит проблему с моим браком, и посмотри, что произошло. Появилась ты.

– Проси, верь, получай, – сказала женщина, вылечившаяся от диабета.

– Вот так это и работает! – сказал разведенный мужчина. – Надо настроиться на правильные вибрации. Если ваш разум вибрирует правильно, к нему будут притягиваться правильные вещи. Как к магниту! Это фундаментальный закон вселенной. Его открыл еще Эйнштейн.

– Разве?

– Главное – не отступаться от своих фантазий, пока они не станут реальностью.