И Элизабет снова попыталась смоделировать глубокое спокойствие, повторяя одну из своих мантр, настраивающих на позитивный лад, —
ТОБИ НУЖДАЕТСЯ В МОЕЙ ЛЮБВИ И ПОДДЕРЖКЕ, —
вот только эта мантра, которая регулярно применялась в научной литературе, в ее конкретном случае была неприменима. Другими словами, утверждению, что Тоби нуждается в ее любви или поддержке, не хватало эмпирических доказательств. Потому что Элизабет вложила в этого мальчика столько любви и поддержки, сколько могла, и вот, пожалуйста, Тоби плачет, бьется в припадке и привлекает к себе всеобщее внимание. Трудно было не заметить, что между любовью/поддержкой Элизабет и плачем/припадками Тоби существует корреляция, что они образуют тандем и что одно влечет за собой другое: Тоби закатывает истерику, Элизабет выражает ему свою любовь и поддержку, Тоби начинает истерить еще больше. Точно так же врач вызывает повышение артериального давления у пациента, когда проверяет, не высокое ли у него давление, – известный медицинский парадокс, называемый «эффектом простого измерения» (см. Ландрей, Лип, 1999): мы сами порождаем то, что ищем, именно потому, что ищем его, претворяя в жизнь то, что никогда бы не возникло, если бы мы не пытались его обнаружить. И, возможно, в некоторых дисфункциональных диадах «мать-дитя» отношения тоже устроены по закону контрапозиции – если не x, то не y, – и, возможно, лучше отказаться от любви и поддержки, и, возможно, попытки исправить поведенческие проблемы Тоби на самом деле как раз вызывают эти проблемы, и тут Элизабет вспомнила одну блок-схему (Гудман, Готлиб, 1999), где с одной стороны была «мать с депрессией», с другой – «ребенок с расстройством поведения», а между ними – множество психологических дисфункций, дезадаптивных привычек и стрессоров, связанных между собой двунаправленными стрелками, что, по сути, означало, что это единая динамичная система с причинной взаимообусловленностью всех элементов, где чрезмерный стресс, который испытывает мать из-за непослушания своего ребенка, вызывает у нее депрессию, а эта депрессия повышает тревожность у ребенка, и он совсем перестает слушаться, что только усиливает стресс у матери, из-за чего она впадает в еще более серьезную депрессию, которая вынуждает ребенка вести себя еще хуже, и так далее, и тому подобное – непрерывное движение по нисходящей спирали (Каммингс, Дэвис, 1994 – там это описано в ужасающих подробностях), и Элизабет начинала думать, что если махнуть на все рукой, эмоционально дистанцироваться и перестать дарить Тоби любовь и поддержку, то, избавившись от влияния бестолковой матери (тут, как вы понимаете, нужна ссылка), он, может быть, и станет нормальным ребенком, и тут надо было перейти к мантре номер два —
Я ХОРОШАЯ МАТЬ, —
которая уж точно не подтверждалась эмпирически и была ложью буквально с первой минуты ее материнства, когда уже в родильном отделении больницы, где она планировала рожать естественным путем, без лишнего врачебного вмешательства, без ненужных лекарств или операций, спустя несколько часов непрекращающихся болезненных схваток у нее внезапно подскочило давление, сердцебиение ребенка перестало прослушиваться, врач настоял на экстренном кесаревом сечении, потому что ребенок «в опасности», и они накачали ее анальгетиками и провели операцию, после которой ее так тошнило, она так мерзла и была так измучена, что тут же отключилась на целый час, а Тоби лежал в инкубаторе один. А в чем проблема с «методом кенгуру» и физическим контактом «кожа к коже»? Проблема в том, что, согласно исследованиям, эффект будет только в том случае, если обеспечить младенцу этот важнейший контакт в течение шестидесяти минут после рождения. Так было написано во всех статьях. Авторы называли это «золотым часом», определяющим моментом в развитии ребенка, который в буквальном смысле случается раз в жизни. А Элизабет все это время проспала.
Она представила, как Тоби лежит в инкубаторе, перепуганный, всеми покинутый, травмированный, как он издает страшные звуки, которые ученые на полном серьезе назвали «свойственной млекопитающим реакцией протеста и отчаяния», позаимствовав выражение, используемое для описания криков шимпанзе, запертых в маленьких клетках (Бергман и др., 2004). Неудивительно, что дети, лишенные матери в «золотой час», в дальнейшей жизни становились более агрессивными, чаще испытывали тревожность, были склонны к депрессиям и суициду (Филлипс, 2013) – во время первого знакомства с пугающим миром им был преподан жестокий и незабываемый урок: ты один.
