Велнесс полностью

– Простите? – раздался голос у нее за спиной, и Элизабет, обернувшись, увидела кротко улыбающуюся пожилую женщину. У нее были вьющиеся седые волосы и застывшие в вечном недоумении сгорбленные плечи, а перед собой она двумя руками держала небольшую матерчатую хозяйственную сумку.

– Да? – сказала Элизабет.

– Вам не нужна помощь?

– Нет. А что?

– Просто я смотрю, – сказала женщина очень сочувственным и участливым тоном, – вы, кажется, совсем запутались.

Ну все. С нее хватит.

– ОТКУДА ВЫ ЗНАЕТЕ? – воскликнула Элизабет срывающимся голосом. В этот день, в этот час ее терпению наступил конец. Она исчерпала все силы и больше не могла выносить эти издевательства. Она-то думала, что излучает спокойствие и безмятежность идеальной матери, а оказалось, что эта женщина, эта незнакомка, видит ее насквозь, видит, что на самом деле Элизабет вот-вот сломается.

– Что? – Женщина вздрогнула и чуть ли не отшатнулась от нее. – Я имею в виду, – она указала на пол, – что вы запутались в слинге.

Элизабет посмотрела туда, куда она указывала, и увидела фута четыре фиолетовой ткани, обмотавшейся вокруг ее щиколоток.

– А, – тихо сказала Элизабет. Но было поздно. К глазам уже подступили слезы.

Они просидели в отделе выпечки добрых двадцать минут: Элизабет наконец позволила себе выплакаться от души, пока женщина угощала Тоби капкейком, играла с ним, всячески его развлекала и делала вид, будто ничего не замечает. А Элизабет плакала и думала о своей последней мантре, настраивающей на позитивный лад:

Она добровольно, без принуждения, выбрала завести ребенка, а следовательно, выбрала отказаться от спокойной и комфортной жизни: от возможности проспать всю ночь напролет, от безупречной чистоты в доме, от свободных денег, от спокойных и лениво тянущихся дней без конфликтов и поводов для злости. Она пожертвовала всеми этими удовольствиями. И не просто пожертвовала, но и – поскольку сама приняла это решение и может пенять только на себя – притворяется счастливой и довольной тем, что их больше нет.

В голове промелькнула какая-то ассоциация, и на Элизабет вдруг снизошло озарение: так разум показывает, что не переставал работать над проблемой, загнанной глубоко в подсознание, но понятно это становится только тогда, когда ответ пробивается на поверхность. Идеальное плацебо, поняла Элизабет, – это выбор.

Если ты сам его сделал, то будешь терпеть любое обращение с собой и все равно говорить: это был правильный выбор.

Вот, подумала Элизабет, вот и ответ на вопрос ее странного нового клиента. Как авиакомпания «Юнайтед эйрлайнс» может сделать своих пассажиров счастливыми, предоставляя им услуги уровнем ниже среднего? Надо еще больше ухудшить качество этих услуг и дать людям возможность выбирать самостоятельно.

Отличное решение! Сделать сиденья еще уже, очереди еще длиннее, конкуренцию за место на багажных полках еще жестче – и пусть люди в полной мере ощутят все эти неудобства, а потом им надо сказать, что они могут получить более-менее приличные услуги уровнем ниже среднего за умеренную доплату. Таким образом, если они заранее будут знать, что их ждут ужасные условия, но они не платили за возможность их улучшить, то они будут меньше недовольны этими ужасными условиями, потому что, в конечном счете, сами их выбрали. Пусть пеняют на себя.

Это был момент, когда ее осенило, момент, изменивший все, момент, побудивший ее предложить свою идею «Юнайтед эйрлайнс», после чего она получила настолько внушительный гонорар, что они с Джеком наконец-то смогли позволить себе выплатить первоначальный взнос за дом в пригороде – их дом на всю жизнь.

Все началось именно тогда, в час дня во вторник в 2008 году.

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ – как раз когда Элизабет мало-помалу начала относиться к их походу за продуктами с юмором, как раз когда она дала этому приключению название «Запутанная история», рассчитывая повеселить рассказом о нем своих подруг, – она была в кухне и кормила Тоби. Был полдень. Она предложила ему свое обычное меню – пять новых блюд плюс макароны с сыром, – и Тоби со своим обычным упрямством отказался.

Джек еще был дома и поспешно собирался, потому что опаздывал на работу. Он поцеловал на прощание сначала Элизабет, потом Тоби и тут заметил тарелку с нетронутой едой.

– Ну-ка дай, – сказал он. Достал из кармана телефон, поднял его над тарелкой Тоби и сделал снимок. Потом показал фотографию Тоби, который кивнул и сказал:

– Класиво.

И, как ни удивительно, начал есть.

Он съел рис, маринованные огурцы, соус из сладкого перца, хумус. Он съел все – быстро и без возражений. Элизабет потрясенно посмотрела на Джека.

– Как ты?.. – спросила она, не в силах в эту минуту составить полноценное предложение.

– Оказывается, – сказал Джек, – он считает, что еда красивая.

– Красивая?

– Ага. Он не хочет ее есть, чтобы не портить красоту.

Элизабет смотрела, как Тоби дожевывает кусочек брокколи, сглатывает и тянется за добавкой. Теперь он ел все, что лежало у него на тарелке, кроме макарон с сыром.