Эвелин они зачали, когда Рут исполнилось двадцать с небольшим, ее здоровье было идеальным для материнства, а тело вошло в самый расцвет. И в Эвелин это проявилось в полной мере. Самые ранние воспоминания Джека о старшей сестре были связаны с осенним школьным парадом: вот он смотрит на нее снизу вверх, а она стоит на платформе, в платье, в диадеме, с лентой через плечо, улыбается и машет рукой. Слово «платформа», конечно, звучит несколько претенциозно для того, что на самом деле было обычным прицепом с украшенными серпантином бортами. Прицеп медленно ехал за трактором, которым управлял отец Джека, человек тихий и апатичный; гордость за Эвелин была единственной эмоцией, регулярно прорывавшейся наружу сквозь маску его невозмутимости, – он сидел в кабине с непривычно довольной улыбкой. Сюда приходила почти вся округа: люди приносили складные стулья и занимали целых два квартала Мэйн-стрит, чтобы посмотреть парад, в котором участвовали тракторы, тянущие за собой платформы, одна пожарная машина, одна машина шерифа, два клоуна, разбрасывающих конфеты, и члены мотоклуба Организации ветеранов зарубежных войн на своих ревущих мотоциклах. И высоко над ними парила старшая сестра Джека, королева школьного бала третий год подряд, лучшая ученица в классе – пусть и небольшом, состоящем всего из десяти человек, – и звезда баскетбольной команды старшеклассниц. Их школа была настолько маленькой, что ученики могли играть только в баскетбол: для любого другого вида спорта народу в самом буквальном смысле не хватало. Поэтому баскетбол считался здесь важным событием, и одним из самых ранних воспоминаний Джека было то, как он сидит в маленьком, душном спортивном зале, смотрит на сестру и слушает, как фермеры с трибун горячо ее поддерживают. Поначалу Эвелин могла показаться безразличной к игре – она держалась так невозмутимо, словно просто вышла на пробежку. Но стоило увидеть ее бок о бок с другими девушками – они бежали изо всех сил, опустив головы, прерывисто глотая воздух, – и становилось понятно, что Эвелин спокойно, плавно и легко обгоняет их. Они отчаянно молотили руками и ногами по воздуху и двигались как старые трясущиеся колымаги. Эвелин же летела кометой. Она делала два шага, внезапно оказывалась под самой корзиной и легко забрасывала мяч.
Но как бы она ни приковывала к себе внимание на баскетбольной площадке, главным образом все говорили о ее картинах. Эвелин была феноменально одаренной художницей, из тех, кто способен сотворить пейзаж или портрет всего несколькими движениями руки, легчайшими мазками. Одноклассники и соседи позировали ей и после какого-нибудь десятка взмахов кистью восклицали: «Боже мой, да это ж я!» Она умела сводить мир к простейшим формам. Ее любимым сюжетом была сама земля, окружавшая их ранчо прерия. Джек помнит, как Эвелин каждый вечер на закате сидела в поле и снова и снова рисовала один и тот же пейзаж по мере того, как менялся и угасал свет: летняя равнина, богатая и изобильная; зимняя равнина, коричневая и истощенная; весенняя равнина, выжженная после сезонного пала травы.
Эвелин была талантлива. Все это знали. Из рассказов Рут у Джека складывалось впечатление, будто утроба его матери располагала ограниченным количеством ресурсов и все они были израсходованы на Эвелин. Вот почему Рут совсем не удивилась, услышав неутешительные прогнозы врача, и опять же не удивилась, когда появились симптомы. У нее внезапно начались страшные головные боли, потом боли в пояснице, по-видимому, вызванные проблемами с почками, и она стала часто уставать. Она не набирала вес, и, что намного серьезнее, не набирал вес ребенок у нее внутри. При каждом походе к врачу выяснялось, что физические параметры Джека опять не соответствуют нормам. Когда предполагалось, что он будет размером с грецкий орех, он был размером с горошину. Когда предполагалось, что он будет размером с грейпфрут, он был размером со сливу. Он никогда не оправдывал ожиданий. И врач снова задавал Рут вопросы, которые звучали как обвинения: «Вы нормально питаетесь? Витамины принимаете? Не подвергаете организм воздействию токсинов или ядов?» Да, да, и нет, конечно же, нет – она все делает правильно, всегда делала правильно – за исключением того факта, что умудрилась забеременеть, о чем врач постоянно ей напоминал.
Потом пришли неутешительные результаты анализов. В околоплодных водах был обнаружен какой-то важный маркер, какие-то следы белка, и это указывало – шансы были примерно пятьдесят на пятьдесят – на то, что ребенок может родиться с