Первая из его неудач была связана с серьезным вложением в хлопок в начале 1893 года, когда Эверетту было чуть за двадцать: он только что получил крупную сумму, которую его отец называл «начальным капиталом», и ему предстояло существенно ее увеличить. Цены на хлопок в то время были нестабильными и сильно колебались, и тут Эверетт наткнулся на предложение о продаже целого склада с роскошной, согласно уверениям владельца, хлопчатобумажной тканью ручной работы – несколько сотен рулонов нежнейшего белого муслина, несколько тысяч ярдов, которые, как вообразил Эверетт, пойдут на пошив модных нарядов или на свадебные платья, и все это можно было приобрести в Атланте с огромной скидкой, примерно на тридцать процентов ниже прежней цены. И вот, основываясь исключительно на совете школьного приятеля, который пошел работать на Уолл-стрит, – мол, секрет успешных вложений заключается в том, чтобы «покупать, пока дешево», – Эверетт решил приобрести склад. Конечно, он мог бы с таким же успехом приобрести акции производителей хлопка или заключить срочные контракты на хлопок, если бы действительно хотел заняться хлопком, но вместо этого он купил саму ткань, потому что его отец всегда говорил, что богатство мира заключается в материальных вещах: в древесине, в земле, в настоящих товарах, которые можно потрогать, а не в абстрактных, искусственных, надуманных понятиях, таких как акции, срочные контракты и даже деньги. (В последние годы жизни Элвина одолевала паранойя по поводу надежности бумажных денег – это было еще до того, как США отказались от золотого стандарта; он считал, что банки и правительство совместными усилиями хотят его надуть, и верил в это со страстью и яростью, совершенно несоразмерными с тем, что было в действительности.)
Если бы Эверетт хоть немного изучил вопрос, он мог бы выяснить, что цены на хлопок колеблются из-за нескольких не связанных между собой, но крайне важных факторов – повышения урожайности сельскохозяйственных культур, что на порядок расширило производство хлопка на юге и в центральной части страны, а также снятия торговых ограничений, что привело к росту поставок высококачественного хлопка из Египта и Индии, которые заполнили рынок и значительно снизили стоимость хлопковых изделий. Кроме того, резкие колебания на рынке к концу 1893 года переросли в полномасштабный спад, получивший название «Паника», – этот длившийся почти десять лет период кризиса и финансовых трудностей привел к еще большему снижению цен на основные товары розничной торговли, в том числе и на хлопок.
К тому же благодаря неустанным и благородным усилиям женщин из организации под туманным названием Лига защиты семьи, выступавших против использования детского труда на текстильных фабриках и на шахтах, выяснилось, что рулоны хлопкового муслина, которые Эверетт купил по не такой уж и большой скидке, на самом деле сотканы в чудовищных условиях нищими подростками, которым платят преступно мало, а это означало, что его роскошная хлопчатобумажная ткань ручной (каторжной) работы никогда не будет куплена ни модными ателье, ни театрами, ни даже растущими голливудскими киностудиями, поскольку никто не хотел иметь ничего общего с тканями, пропитанными едким потом рабского труда детей-южан.