Но вдруг стало как-то так... что он закрыл глаза, зажмурился изо всех сил. Но продолжал чувствовать все пронизывающие насквозь, "сканирующие" лучи и Присутствие. И Волю. Мощнейшую, растворяющую в себе. И зал вокруг - бесконечный, тоже состоящий из одной и той же лучевой Воли.
Да, перед Кириллом сейчас стоял Царь. Всемогущий. Вседержитель, Пантократор и Космократор.... Он стоял - полноправный Базилевс в парадных одеждах в своём дворце, но в этом дворце были подвалы... а в подвалах.... Словно кто-то шепнул на ухо истину: "Сознайся: мы боимся чёрта, потому что он будет пытать, мы боимся Бога, потому что он будет пытать. Это главная во всей Вселенной истина". Кирилл погнал от себя мысли об "истине", чтоб не сойти с ума, вычеркнул мысли о тех вещах, которые держали те, на "иконах".
Что-то босховское охватило его. Кирилл почувствовал себя одним из героев босховских полотен, которых волочат в бредовый мир бредовые существа. Он только что был в мире, хотя и скверном - а провалился туда, где хуже, чем скверно. Прямо в "чашу".
Дрожь-трясучка, несравненно хуже прежней лихорадки, охватила его и стало понятно, что это за "Господь"! Он светился примесью той же красной краски, какая была в "чаше". Но только теперь Кирилл не смотрел, а сам вращался в той же чаше. Отцы Церкви были хорошо и давно знакомы и с этим оттенком его риз... и с этим светом. Со всем тем видением, которого... не пожелаешь даже самому страшному врагу. Потому что нет и не может быть - ни на Земле, ни в Преисподней, ни во всей Вселенной - ничего более смертоносного!
От него веяло не Любовью. В него веяло водоворотом его любви к себе, который сразу же, сворачивая голову, затягивал и "зачаровывал" попавшегося человека. Он был окутан тайной, но не Божьей, от одного упоминания которой испытываешь мир, а тайной беспросветного, безграничного отторжения от всего живого. И всё живое инстинктивно сжималось в его присутствии, не хотело больше жить, но даже этим сжатием и нехотением никак нигде не могло спастись и укрыться. И вращалось в чаше его взгляда. И чувствовалось: если ты в него попадёшь - а его главная цель чтоб ты туда попал! - то уже не выйдешь ни-ког-да! И попасть туда в - миллион-в-миллионной степени жутче всех смертей. И жутче пытки, и жутче самого кошмарного сна. И "свет" - как красивые щупальца актинии: только подплыви, рыбёшка.... Ну, подплыви! Да этот "прекрасный цветок" уже никогда тебя не выпустит - только дотронься - добровольно-принудительно! - до щупалец "света". До "объятий Господа".
В одну секунду как-то осознав это, Кирилл бросился бежать. Бежать-бежать изо всех сил, бежать из этого главного в галерее "храма" - от этого главного во всей Вселенной Мертвяка.
Но - не получилось! И вот тогда-то.... Никогда за 22 года предыдущей жизни он не испытал ужаса, хотя бы отдалённо сопоставимого с этим!.. Даже не знал, что такое вообще бывает! Вот такое: рядом стоит и пытается затянуть тебя тот Единственный, Кто Страшнее Смерти - замаскированный главный волк в овечьей шкуре ("от мысленного волка звероуловлен буду...") - а ты не можешь даже сдвинуться с места. Ты - та "жертва", из прежнего сна, вращаешься в липком красном водовороте и сейчас исчезнешь в нём... но именно - в нём, то есть, хоть и исчезнешь, но не до конца, и этот светящийся нимбоносный Чекатилло будет бесконечно... бесконечно...
И тут вдруг вспомнилось Имя Христово! Странно, как же оно раньше не вспомнилось! Даже когда явился сам псевдохристос, Кирилл почему-то не назвал Его по имени - забыли? Увидев Его искажённого, сразу забыл Его Настоящее Имя! Наверно, потому и забыл, что искажённый...
Имя и Смысл всегда забываются в подобных видениях. Где-то от гордости, что он разжигает, где-то от ужаса. Мотовилов - хоть и был любимый ученик Серафима Саровского, а от подступившего кошмара забыл даже перекреститься, когда перед ним явился бес, с которым он незадолго до того мечтал "побороться" в припадке тщеславия. А его-то бес даже и не маскировался под Христа!
Но даже когда чёрт "косит" под Бога! - неизбывный страх, что вечно сопутствует ему, как вонь (не отмыть никакими шампунями, не прикрыть ни одним лучезарным одеянием!) - выдаёт. Так уж, видно, от Бога дано ему навеки: "вонь"-дрожь - как опознавательный знак. Только б духовный насморк не заработать, не потерять способность различать её!
Кирилл вспомнил Имя и перекрестился. И начал сквозь дрожь, вспоминая Пасху, чтоб было легче: "Христос воскресе из мёртвых, смертию смерть поправ..." - и тотчас же Ненастоящий исчез. Не выдержал и несколько секунд. Кирилл не ожидал такой быстроты. Такого спасения в миг... от того, от чего, казалось, никакого спасения нет и не будет, и быть не может!
Он проснулся.
7. Человек
Славой Божией является живущий человек.
Свт. Ириней Лионский
Мы не узнаём в этом любви.
Любовь, которую мы обычно себе
представляем, выражается более бурно.
Но тут речь идёт о настоящей любви: о
сети связей, которые делают тебя человеком
