Лёшка даже решил, что Люда имеет право знать о его жизненных обстоятельствах, и с самого начала глупо было делать из этого тайну. Подумывал, как и в какой момент обо всём рассказать... когда Люда вдруг замолчала.
За целый день ни строчки. Лёшка напрягся, спросил у Алекса, как дела, как там мама. Тот заверил, что всё отлично...
Но Люда продолжала молчать, несмотря даже на то, что Лёшка продолжал писать. Сквозящую в его поведении озабоченность заметил Макс и тут же, без лишних слов, взял да и спросил всё ли у неё нормально. Как будто об этом не спрашивал сам Лёшка! Вот только Максу, в отличие от него, она ответила практически сразу — мол, всё нормально, просто много работы...
Лёшка в это «нормально» не поверил, зато вспомнил вдруг о возможной беременности... На сердце тоскливо заскреблись кошки.
В тот же вечер позвонил Саня Чирков и, не размениваясь на приветствия, сходу огорошил:
— Кидай водку в морозилку, брат! В четверг через ваши края ехать буду, заскочу на ночку на постой, если ты не против. Заодно и отчёт буду держать.
— Что, есть результат? — осторожно спросил Лёшка. — По кому именно?
— По всем фронтам и даже с перспективой на развитие, брат! И скажу тебе честно... ты охуеешь!
— Бля, Сань... — Лёшка даже с табурета подорвался, зашагал широкими шагами по кухне. — Ну ты зараза, а! Сегодня понедельник! Ты, мать твою, хочешь, чтобы я сдох до четверга от любопытства?
— Ну, сдох — не сдох, а помучиться не помешает, — рассмеялся тот. — И оно того сто́ит, уж поверь!
— Бля... — Лёшка нервно взъерошил волосы, зажал их в пятерне. — Ну хоть намекни! Хмельницкую нашёл?
— Всё потом.
— Вот ты чёрт!
— Да не то слово! — поддакнул Саня. — Всё давай, с тебя ледяная водка под грибочки, а с меня — сенсация. Бывай, брат!
Во вторник утром, когда Лёшка собирал Лизу в садик, позвонила основная няня и сообщила, что слегла с температурой. Лёшка тут же набрал второй няне, но так как ситуация возникла внезапно, ей требовалось время хотя бы до завтра, чтобы раскидать свои дела. На том и порешили. А раз такое дело, и всё равно выходило так, что сегодня Лёшка остаётся дома с Соней — он и Лизу в сад не повёз. И, как оказалось, правильно сделал.
Ближе к обеду, после того, как они вернулись домой после прогулки, Лиза вдруг раскапризничалась. Олесина сиделка только глянула на неё, и сразу же сказала:
— Мне кажется, Лиза начинает болеть.
И точно. Сначала тридцать семь и две, через пару часов — тридцать восемь, а к вечеру уже тридцать девять с копейками. Всю ночь Лёшка провёл возле неё — с градусником, водкой и парацетамолом, а утром позвонил второй няне и дал отбой.
В принципе, схема была наработана. Дети болели не впервые, и, несмотря ни на какие важные дела, Лёшка всегда в это время сидел с ними сам. Вот и теперь — включил в комнате Олеси и в детской бактерицидные рециркуляторы, вызвал врача и позвонил сиделке. Сообщил ей о болезни Лизы, надиктовал список продуктов. Светлана приехала примерно через час, привезла всё, что он заказал. С порога надев медицинскую маску, проведала Олесю, потом осмотрела Лизу.
— Вирусное, Алексей. Посмо́трите, конечно, что вам педиатр ещё скажет, но и так, все симптомы на лицо. Сейчас же эпидемия полным ходом. У моего младшего полкласса на больничном, говорят, скоро и школу на карантин закроют. А соседнюю уже. Вам бы, по-хорошему, Соню куда-нибудь увезти, пока не подцепила. Ну и с Олесей как обычно, да? Бактерицидку не выключайте, детям к ней в комнату не разрешайте ходить. Сами халат и маску надевайте. Ну а если чувствуете, что не справляетесь — звоните, конечно.
— Думаю, справимся. Спасибо, Светлана.
— Ну хорошо. Если какие-то лекарства или что-то из продуктов, обязательно звоните. Я тогда или сама привезу или пацанов своих пришлю.
— Конечно. Спасибо!
Педиатр предварительный диагноз подтвердила и, заодно осмотрев и Соню, качнула головой:
— Ух, какое горло у нас красивое... Ну что я вам скажу, папа, ждите ещё одну боля́щую. Давайте, я вам даже сразу и на неё всё выпишу, и завтра ещё мимо буду идти — зайду, проведаю...
Короче, время полетело в режиме нон-стоп. Упрямая температура спадала лишь на время действия лекарства и тут же подскакивала до прежней отметки. В четверг с утра заметно начала хандрить Соня — отказывалась есть и психовала из-за каждой ерунды. А к вечеру окончательно сдалась, выдав сразу тридцать девять и две.
Так Лёшка и встретил Сан Саныча — в домашних брюках, с накинутой на плечи простынёй, и прижимающий под ней к своей голой груди вялую, в одних трусишках, Сонечку.
— Ну что, совсем хреново? — спросил Саня, открывая пакет с подарками.
— Да просто капец, Сань. Ещё и обе разом. Лучше самому сто раз переболеть.
Саня кивнул в ответ и, погладив Соню по головке, вручил ей куклу. Она взяла, но вяло и, кажется, даже не обрадовалась, в отличие от Лизы, которая уже три часа, как ожила «под таблетками», и отреагировала на свою куклу куда радостнее.
