Дом — работа, дом — работа. Всё настолько плотно, что аж гудит от напряжения. Пока бывал на базе, с головой окунался в дела, и грузиться было некогда, но стоило только сесть за руль, чтобы ехать домой, как в мыслях снова Она.
Зарегистрировался-таки на сайте, Максу велел помалкивать. Естественно, первым делом нашёл страницу Камилы Трайбер, и на ней действительно не было ни одной фотки самой Людмилки. И всё-таки Лёшку тянуло заглядывать туда снова и снова. Ещё через пару дней Макс, видать, добился своего, убедил её добавить нормальных фотографий... Так Лёшка и ходил к ней тайком, любовался. Как пацан какой-то. Новенький из десятого «Б»...
А в конце недели Люда вдруг написала ему что-то дежурное, типа: «Привет, как дела?», и Лёшка не выдержал, ответил. Так же дежурно.
В режиме такой переписки вторая, самая сложная неделя курса допризывной подготовки промелькнула — как не было. Каждую ночь Лёшка водил малые группы курсантов на «дикую» ночёвку в лесу, а днём периодически переходил через замёрзшую реку, туда, где на высоком берегу ловила связь. Звонил, узнавал у сиделки о состоянии Олеси, у няни – о дочках. Отвечал на пропущенные звонки. Раза три за неделю даже умудрился вырваться на несколько часов домой, побыть со своими девчонками.
В конце недели, как раз к завершению курса, приехал отец Михаил. В тот же день, на дежурном утреннем созвоне сиделка сообщила, что минувшей ночью у Олеси был криз, и она теперь в больнице. Лёшка тут же сорвался и поехал туда же. Подписав документы, и по рекомендации медиков оставив жену на пару дней в стационаре, снова рванул на базу. Спешил. Знал, что отец Михаил приехал всего на один день.
Подъехал к концу беседы, когда пацаны бойко выспрашивали батюшку про Афган, про десантуру «тогда и сегодня», затрагивали политику и современные войны. Плотный, сильно бородатый, и действительно, чем-то напоминающий медведя, отец Михаил отвечал неспешно, цепко приглядываясь к собеседникам. Часто и метко шутил, затаивая мудрую иронию в глубине удивительно молодых для его лет глаз.
Пока шли к парковке, отец Михаил сначала расспрашивал Лёшку о жене и детях, а потом вдруг резко сменил тему:
— Я вот всё думаю, Алексей, а ведь ты единственный из всех нас до последнего не потерял веру в то, что Людмила жива. Про себя-то я вообще молчу. Утомлённый жизнью и повидавший целую пропасть бессмысленных смертей циник во мне уже через пару месяцев сказал, что чудес не бывает... И, как это ни прискорбно, признал поражение. Выходит, и мне есть чему у тебя поучиться, спасибо! — и как-то совсем по-простому, по-мирски, протянул руку для пожатия.
Лёшка сжал его широкую крепкую кисть-лапу.
— У вас другой жизненный опыт. Думаю, на вашем месте и я бы смотрел на вещи прагматичнее. Люда, кстати, очень хотела с вами увидеться, Макс говорил, наверное? Жаль, не сложилось.
— Ещё успеется — не в этот раз, так в другой. Когда время придёт. А может, с делами управлюсь, да и наберу ей. Ты-то как, созваниваешься с ней?
— Нет. Сообщениями иногда обмениваемся, но так... С Алексом даже больше. Хороший пацан. Толковый.
Михаил скользнул по его лицу внимательным взглядом, мимолётно, словно бы с особым пониманием улыбнулся в бороду.
— Да, мне Елена им все уши прожужжала. На чём же вы с ним сошлись? Он ребёнок, ментально, считай немец, а ты русский мужик. Неужели вот так, с ходу нашли общие темы?
Лёшка пожал плечами:
— Так получилось. Началось вроде с ерунды — в Бресте заговорил с ним про девочек, про детские и взрослые отношения, про ответственность. Хорошо тогда поговорили, доверительно. А после этого так и пошло. Дружим, одним словом.
— Ничего себе ерунда! В таком вопросе, да ещё и в таком возрасте наставник, это, считай, близкий по духу человек. Люда знает?
Лёшка усмехнулся:
— Не думаю. Людмилка, она как квочка над ним, из-за каждой мелочи дёргается, а Алексу это не нравится. Он ведь такой, упрямый и не по годам взрослый. Но, правда, потерянный слегонца́. Толерантность эта, свобода личности... Вроде и правильные вещи, но по факту — извращено всё как-то.
— Знаменитые двойные стандарты?
— Они самые. Я иногда даже не сразу не нахожу что сказать ему, настолько не в ту степь его, бывает, несёт. Ему бы с вами познакомиться, поговорить. А ещё, может, курс наш до конца пройти, и даже не один. Ему же нравится эта движуха — оружие, соревновательный дух, работа в команде. Он лидер по натуре, думаю, гены берут своё.
Не сказать бы, чтобы Лёшке было легко признавать заслугу Машкова-старшего... но переть против правды было бы глупо. Алекс ему действительно нравился.
— Может, гены, а может, и воспитание.
— Ну как сказать... — хмыкнул Лёшка. — Если честно, Людмилкин муж в качестве отца для такого пацана вызывает у меня вопросы. Даже не знаю почему. — Помолчал. — Хотя чего там, всё я знаю. Просто Людку я к нему ревную, вот и придираюсь. Понимаю, что глупо, но сделать с этим ничего не могу.
— Да и не хочешь, наверное? — пряча улыбку в бороде, спросил Михаил.
