— Да нет, первый. Просто Камила Иванова не имеет никакого отношения к Алексею Боброву, то бишь, Трайберу. Ну разве что тем, что выйдя замуж за Николоса Трайбера она стала мальчику мачехой.
— Так стоп! — Лёшка мотнул головой. — Чёт хуета какая-то, Сань.
— Да нет, всё максимально прозрачно, Лёх. Если верить документам, конечно. И если прекратить утверждать, что Камила Трайбер на самом деле является родной матерью Алексу.
— Да, но она ему родная, ты же понимаешь.
— Ты в этом уверен?
— Издеваешься?
— Да нет. Просто по документам его родная мать, Боброва Мария Сергеевна, семьдесят третьего года рождения, гражданка России, уроженка Рязани, умерла в нулевом от острой сердечной недостаточности.
— Пиздец, — фыркнул Лёшка. — Ещё лучше!
— Не то слово, Лёх! А знаешь, кто такая эта Боброва? Может, помнишь, в начале – середине девяностых разбойничью банду под Ростовом ловили?
— Нет.
— Ну вообще да, ты тогда молодой ещё был, а вот я по роду службы, так сказать, получал и ориентировки на предполагаемых фигурантов, и сводку об их похождениях. Так вот, Боброва эта — злостная рецидивистка, убийца и вымогательница, осуждённая в девяносто четвёртом к высшей мере наказания — двадцати трём годам колонии общего режима, с правом на подачу прошения об УДО не ранее чем по истечении двух третей срока. В Челябинской колонии, прошу заметить, отбывала, — качнул он указательным пальцем и наконец положил перед Лёшкой ксерокопию фотографии женщины.
— Это кто? — не понял тот.
— Боброва, кто ж ещё?
Лёшка взял лист, всмотрелся.
— Не она это, Сань!
— В каком смысле — не она?
— Не Людка.
— Ну так... И слава Богу! — рассмеялся тот. — Но именно она, — постучал пальцем по фото, — биологическая мать Алекса Трайбера. И в этом нет никаких сомнений. Если верить документам, конечно. Слушай, я перекурю схожу, ты не против? — и то ли по старой следаковской привычке, то ли просто по-доброму издеваясь, уходя, забрал с собой и папку.
Пока Сани не было, Лёшка проверил дочек и Олесю, а потом сидел над фоткой этой Бобровой и ломал себе мозг. Самая тупая, но наиболее логичная мысль, которая приходила в голову — это допущение того, что Люда всё-таки не родная мать Алексу. Ну, чисто теоретически... Например, Боброва эта имела связь с Машковым, от которой залетела и родила ребёнка. А Людка, бывшая к тому моменту с какого-то хрена Ивановой и проживающая в том самом Челябинске, как-то об этом узнала и после смерти Бобровой, из горячей любви к Машкову, взяла на себя заботу о его сыне.
Твою мать, бред какой-то! Тем более что теперь из этой схемы вываливался Трайбер. Если только не предположить, опять же, что он вообще случайный персонаж. Хотя стоп, как случайный, если он признал отцовство ребёнка за год до свадьбы с Ивановой и за год же, до смерти самой Бобровой?
— Ну что, надумал что-нибудь? — вернулся Саня.
— Получается, Алекс родился в колонии?
— Да. И именно там с ним, ну и с Бобровой, конечно, и познакомился наш господин Трайбер. И именно оттуда он увёз ребёнка в Германию за год до того, как умерла его мать.
— Что ещё известно о Бобровой?
— Родилась и жила в Рязани. Шесть классов образования, постоянные приводы в милицию — за проституцию, за наркоту, за воровство. Потом познакомилась с одним из будущих организаторов Ростовской банды и уехала с ним, вошла, так сказать, в коллектив. Ну просто мусор она, Лёх. Мразь, по кличке Комарик, собственноручно убившая шестерых, в том числе старика ветерана и беременную женщину.
— И вот это точно Боброва? — кивнул Лёшка на фотку. Саня кивнул. — И она точно мать Алекса?
Саня снова кивнул, и Лёшка, навалившись локтями на стол, обхватил голову руками. Его мозг плавился. Теперь даже Машков выпадал из схемы. Сложно представить, чтобы такой человек, как он, имел связь с такой, как Боброва.
— Так, ладно. Давай оставим пока Боброву, пусть уляжется немного. Что там с Трайбером?
— Да что с Трайбером? В нулевом женился на Ивановой, мутил в России мелкий бизнес по помощи в оформлении документов на миграцию. Всё в рамках закона. А в ноль четвёртом попался на какой-то невнятной ерунде, больше похожей на подставу, и был выдворен из страны на пять лет. Посидел на своей немецкой заднице, да и, годик спустя, начал мутить бизнес на родине. И, надо сказать, хорошо начал! Резво и весьма успешно. Сейчас его логистическая компания является одной из ведущей в Гамбурге, а это город-порт, как ты понимаешь. Средоточие торговых путей.
— И это всё? Что-то он какой-то подозрительно идеальный и прозрачный на фоне Бобровой и Ивановой.
— Да не, не идеальный он, Лёх. Обыкновенный мужик, — улыбнулся Саныч. — Просто неидеальность его из другой оперы. Уважаемый господин Трайбер у нас, по-русски говоря, двоежонец.
До Лёшки даже не сразу дошло.
— Чего-о-о?
