Всё-таки недодавал он ей самого главного — любви. Не смог, хотя и старался. Просто потому, что невозможно дать того, чего у тебя нет.
От сидения дома ехала крыша. В перерывах между вознёй с девчонками, Лёшка снова и снова перебирал бумаги, оставленные Санычем и в сотый, если не в тысячный раз охреневал от масштаба и расклада событий, параллельно поджидая звонка от Ефимо́вского — арендатора одной из частей базы. Тот давно уже хотел её выкупить, но Лёшка не торопился, всё хотел сесть однажды и спокойно продумать концепцию развития своей части, чтобы не слить вырученные бабки, а с умом вложить в дело... Но теперь, вот, пришлось. И Лёшка даже подвинулся в цене, но с условием, что деньги будут срочно, сразу и наличкой. Сумма выходила приличная и Ефимовский, конечно, слегка охренел от неожиданности, но обещал что-нибудь придумать.
Иногда, когда становилось совсем невмоготу, Лёшка заходил на страницу к Людмилке. Смотрел на её фотку, чувствуя, как от нежности и тоски по ней душа выворачивается наизнанку... Но молчал. Нужно было разобраться в происходящем, убедиться, что его Солнцу ничего не угрожает, а для этого было крайне необходимо, чтобы и она сама не делала лишних движений, не привлекала к себе внимания. Всё как всегда. Как будто и не было этой её поездки, как будто не было их встречи.
Чёрт. Самому-то ему даже приблизительно не удавалось это представить! Ну как это не было?! Ведь эта встреча — его перевёрнутая, наконец, обратно, с головы на ноги жизнь. Второе дыхание. Ведь не появилась бы Люда снова — Лёшка, несмотря на семью, так бы и доживал с разорённым сердцем. А теперь вот... Вместе с ней появилась надежда, от которой словно крылья за спиной стали расправляться.
А только всё равно не леталось. Без Неё — никак.
Все деньги разом Ефимовский так и не нашёл, но и у Лёшки выбора особо не было, согласился на рассрочку четырьмя равными частями в течение месяца. Так что в понедельник, когда Саныч снова появился на пороге его квартиры, он всё-таки расплатился с ним за проделанную работу.
— То есть, я правильно понимаю, что бизнес как бы не совсем Трайбера? — задумчиво повернул Лёшка лист к себе.
Саня накидывал схему привычными, уверенными росчерками бывалого следака́, параллельно жуя жареную колбасу и хрумтя огурцом, отчего уже через пару минут уровень небрежности схемы начал зашкаливать. Поэтому Лёшка внимательно смотрел на лист, исписанный красной и синей ручками, — кружочки, стрелочки, циферки и короткие пояснения — и старался схватить суть налету, сейчас, пока ещё свежо понимание.
— И да, и нет, — отпив томатного сока, ответил Саныч. — Смотри, международная логистическая компания Ди Джи Эл — он ещё раз обвёл аббревиатуру «DGL» и твёрдо ткнул в неё ручкой, — это совсем молодая, созданная Трайбером ветка от Джи Эл Эс Группп, — подчеркнул другим цветом стоя́щую рядом надпись «GLS Grоup» — Гло́бал Логи́стик Си́стемс, просекаешь? Глобал Логистик — глобальная логистика. Само по себе ничего особенного не значит, но как только к ней добавляется вот это «Групп» — мы сразу имеем участника всемирной организации почтовых и рекламных услуг. А в эту группу, чтоб ты понимал, входит всего лишь десять концернов-гигантов, от которых и расползаются все мировые почтовые и транспортные компании, которые ты только можешь себе представить. Так вот, контора Трайбера — это всего лишь один из мелких представителей «GLS Grоup», занявший нишу морских и Ж/Д перевозок, так или иначе связанных с Европой. И с одной стороны немец не смог бы сделать это сам, если бы его тупо не впустили в этот бизнес, а с другой — да, его «DGL» основан с нуля шесть лет назад, и Трайбер является его первым, главным и бессменным гендиром.
— Угу... И мы снова упираемся в вопрос финансирования, так?
— Точно.
